Сайт тысячи и одной ночи
Сайт
ТЫСЯЧИ И ОДНОЙ НОЧИ

перевод с арабского М. А. Салье





 
   
1001 ночь. Книга тысячи и одной ночи. Арабские сказки
 
 


1001 ночь. Арабские сказки

Книга тысячи и одной ночи


Оглавление

Рассказ о Хасибе и царице змей

 

примечания в квадратных скобках [   ]


  • Рассказ о Хасибе и царице змей, ночи 483-491
  • Рассказ о Хасибе и царице змей, ночи 492-500
  • Рассказ о Хасибе и царице змей, ночи 501-509
  • Рассказ о Хасибе и царице змей, ночи 510-518
  • Рассказ о Хасибе и царице змей, ночи 519-527
  • Рассказ о Хасибе и царице змей, ночи 528-536
  •  

     

    Тысяча и одна ночь. Сказки  
       Пятьсот двадцать восьмая ночь
    
       Когда же настала пятьсот двадцать восьмая ночь, она  сказала:  "Дошло
    до меня, о счастливый царь, что телохранители опустились  в  город  царя
    Тайгамуса с Джаншахом и Ситт Шамсой. А царь Тайгамус убежал от врагов  и
    спасся бегством в свой город.
       Он подвергся жестокой осаде, и царь Кафид стеснил его, и царь  Тайга-
    мус просил пощады у царя Кафида, но тот не дал ему пощады. И когда  царь
    Тайгамус понял, что не осталось для него хитрости, чтобы спастись от ца-
    ря Кафида, он захотел удавиться, чтобы умереть и избавиться от этой  за-
    боты и печали. И он поднялся и простился с везирями и эмирами и вошел  в
    свой дом, чтобы проститься с женщинами. И жители его царства стали  пла-
    кать и рыдать и оплакивать его и кричать.
       И когда происходило это  дело,  телохранители  вдруг  приблизились  к
    дворцу, находившемуся внутри крепости, и Джаншах  приказал  им  опустить
    ложе на середину приемного зала. И они  сделали  так,  как  приказал  им
    Джаншах, и Ситт Шамса с Джаншахом, невольницами и мамлюками сошла с  ло-
    жа, и они увидели, что все жители города находятся в осаде, стеснении  и
    великой горести. "О, любимая моего сердца и прохлада моего глаза, - ска-
    зал Джаншах Ситт Шамсе, - взгляни на моего отца, - он  в  наисквернейшем
    положении!" И когда Ситт Шамса увидала его отца и жителей царства в  та-
    ком состоянии, она приказала телохранителям поразить воинов, которые  их
    осадили, сильным ударом и перебить их, и сказала телохранителям: "Не ос-
    тавляйте живым никого из них". И Джаншах сделал знак одному из  телохра-
    нителей, сильному в ярости, по имени Караташ, и  приказал  ему  принести
    царя Кафида, закованного в цепи.
       И телохранители отправились к царю Кафиду и взяли с собой то ложе.  И
    они летели до тех пор, пока не поставили это ложе на  землю,  а  палатку
    они поставили на ложе. И они подождали до полуночи и затем бросились  на
    царя Кафида и его воинов я принялись их убивать.  И  один  телохранитель
    брал десять или восемь воином, сидевших на спинах слонов,  и  взлетал  с
    ними в воздух, а затем бросал их, и они разлетались на куски в воздухе.
       А некоторые из телохранителей били солдат железными дубинами. А затем
    телохранитель, по имени Караташ, отправился в тот же час к палатке  царя
    Кафида и бросился на него, когда он сидел на ложе, и взял его и  взлетел
    с ним на воздух, и царь закричал от страха перед этим телохранителем,  а
    тот летел с ним не переставая, пока не посадил его на ложе перед Джанша-
    хом. И Джаншах велел четырем телохранителям подняться с ложем  и  поста-
    вить его на воздухе, и не успел царь Кафид  очнуться,  как  увидел  себя
    между небом и землей. И он стал бить себя по лицу и дивиться на  это"  и
    вот что было с царем Кафидом.
       Что же касается царя Тайгамуса, то, увидев своего сына,  он  едва  не
    умер от радости и, испустив великий крик, упал, покрытый  беспамятством.
    И ему побрызгали на лицо розовой водой, и когда он очнулся, они с  сыном
    обнялись и заплакали сильным плачем (а царь Тайгамус не знал, что телох-
    ранители сражаются с царем Кафидом). И после этого Ситт Шамса  поднялась
    и шла до тех пор, пока не дошла до царя Тайгамуса, отца Джаншаха, и  она
    поцеловала ему руки и оказала: "О господин мой,  поднимись  на  верхушку
    дворца и посмотри, как сражаются телохранители моего отца". И царь  под-
    нялся на верхушку дворца и сел вместе с Ситт Шамсой, и они  стали  смот-
    реть на бой телохранителей, а  те  принялись  избивать  солдат  вдоль  и
    вширь. И один из них брал железную дубину и, ударив ею  слона,  разбивал
    его вдребезги вместе с тем, кто был на его спиле, так что слонов  нельзя
    было отличить от людей. А другие телохранителя  пригоняли  толпу  людей,
    которые убегали, и кричали им в лицо, и они падали мертвые, а  некоторые
    хватали около двадцати всадников и поднимались с ними на воздух и броса-
    ли их на землю, и воины разбивались на куски. И при всем этом Джаншах  и
    его отец с Ситт Шамсой смотрели на них и глядели на сражение..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Пятьсот двадцать девятая ночь
    
       Когда же настала пятьсот двадцать девятая ночь, она  сказала:  "Дошло
    до меня, о счастливый царь, что Тайгасим сыном Джаншахом и жена его Ситт
    Шамса поднялись на верхушку дворца и стали смотреть на бой  телохраните-
    лей с войсками царя Кафида. А царь Кафид смотрел на них, сидя на ложе, и
    плакал. И избиение его войск не прекращалось в течение двух  дней,  пока
    их всех не изрубили до последнего. А потом Джаншах велел  телохранителям
    принести ложе и опустить его на землю посреди крепости царя Тайгамуса. И
    они принесли ложе и сделали так, как велел им их господин, царь Джаншах.
    А затем царь Тайгамус приказал одному из телохранителей, которого  звали
    Шамваль, взять царя Кафида и надеть на него цепи и ошейник и запереть  в
    черную башню, и Шамваль сделал так, как он приказал ему.
       И царь Тайгамус велел бить в литавры  и  послал  вестников  к  матери
    Джаншаха, и те пошли и известили ее о том, что ее сын прибыл и  совершил
    все эти поступки. И она обрадовалась этому и села на коня и приехала, и,
    увидев ее, Джаншах прижал ее к груди, и она упала без чувств от  сильной
    радости. И ей побрызгали на лицо розовой водой, и, очнувшись, она обняла
    своего сына и заплакала от чрезмерной радости. И когда Ситт Шамса узнала
    о ее прибытии, она поднялась и шла до тех пор, пока не пришла к  ней,  и
    тогда она приветствовала ее, и они держали друг друга в объятиях некото-
    рое время, а затем стали разговаривать. А царь Тайгамус отпер ворота го-
    рода и послал вестников во все стороны, и вести распространились по ним,
    и стали прибывать к цари подарки и великолепные редкости. И эмиры, воины
    и цари, которые правили в странах, приходили  к  царю,  чтобы  его  при-
    ветствовать и поздравить его с такой победой и благополучием его сына.
       И они пребывали в таком состоянии, и люди приносили им подарки и  ве-
    ликолепные редкости в течение некоторого времени, а  потом  царь  сделал
    великолепную свадьбу для Ситт Шамсы во второй раз и велел украшать город
    и показывал Джаншаху девушку в драгоценностях  и  роскошных  одеждах.  И
    Джаншах вошел к Ситт Шамсе и подарил ей сотню девушек из прекрасных  на-
    ложниц, чтобы они ей прислуживали. А через несколько  дней  после  этого
    Ситт Шамса отправилась к царю Тайгамусу и заступилась перед ним за  царя
    Кафида и сказала: "Отпусти его, чтобы он вернулся в свою страну, а  если
    случится из-за него зло, я прикажу одному из телохранителей похитить его
    и привести к тебе". И царь отвечал: "Слушаю и повинуюсь!" - а  затем  он
    послал Шамвалю приказание доставить к нему царя Кафида, и тот правел его
    к нему в цепях и путах.
       И когда царь Кафид пришел и поцеловал  перед  Тайгамусом  землю,  тот
    приказал освободить его из этих оков, и его освободили. А затем он поса-
    дил его на хромого коня и сказал: "Царица  Шамса  заступилась  за  тебя,
    уходи же в твою страну, и если ты вернешься к тому,  что  делал  раньше,
    она пошлет за тобой телохранителя, и он приведет  тебя".  И  царь  Кафид
    отправился в свою страну, будучи в наихудшем положении..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Ночь, дополняющая до пятисот тридцати
    
       Когда же настала ночь, дополняющая до пятисот тридцати, она  сказала:
    "Дошло до меня, о счастливый царь, что  царь  Кафид  отправился  в  свою
    страну, будучи в наихудшем положении, а Джаншах жил  со  своим  отцом  и
    Ситт Шамсой сладостнейшей и приятнейшей жизнью, в наилучшей и  полнейшей
    радости.
       И все это рассказывал Булукии юноша, сидевший между двумя могилами, а
    затем он сказал ему: "Вот я и есть Джаншах, который все  это  увидел,  о
    брат мой, о Булукия". И Булукия удивился его рассказу. А затем  Булукия,
    странствующий из-за любви к Мухаммеду (да благословит  его  Аллах  и  да
    приветствует!), оказал Джаншаху: "О брат мой, а в чем дело с этими двумя
    могилами? По какой причине ты сидишь между ними и почему ты плачешь?"  И
    Джаншах ответил ему и сказал: "Знай, о Булукия, что мы пребывали в  сла-
    достнейшей и приятнейшей жизни и в наилучшей и полнейшей радости и  про-
    водили в наших странах год, и в Такни, крепости драгоценностей, - год. И
    мы передвигались не иначе, как сидя на ложе, и телохранители несли его и
    летели между небом и землей".
       "О брат мой, о Джаншах, - опросил его Булукия, - а какой  было  длины
    расстояние между этой крепостью и вашей страной?" И Джаншах сказал ему в
    ответ: "Мы пересекали каждый день расстояние в тридцать месяцев  пути  и
    достигали крепости в десять дней. И мы провели в  таком  положении  нес-
    колько лет, и случилось однажды, что мы отправились, как обычно, и  дос-
    тигли вот этого места. И мы опустились на ложе, чтобы поглядеть на  этот
    остров, и сели на берегу реки и стали есть и пить, и Ситт Шамса сказала:
    "Я хочу помыться в этой реке!" И она сияла с себя одежду,  и  невольницы
    тоже сняли одежду и сошли в реку и стали плавать, а я принялся ходить по
    берегу репки и оставил невольниц играть  там  с  Ситт  Шамсой.  И  вдруг
    большая акула из морских зверей ударила ее по ноге, выбрав ее среди  не-
    вольниц, и девушка закричала и упала мертвая в тот же час  и  минуту.  И
    невольницы вышли из реки, убегая в палатку от этой акулы, а затем  неко-
    торые из них понесли Ситт Шамсу и принесли ее  в  палатку,  и  она  была
    мертвая. И, увидев, что она мертвая, я упал без памяти, и мне  обрызгали
    лицо водой, и я очнулся и стал плакать над девушкой.
       И я велел телохранителям взять ложе и отправиться к ее родным и осве-
    домить их о том, что с ней случилось, и они отправились  к  родным  Ситт
    Шамсы и известили их о том, что с ней произошло. И родные ее были в  от-
    сутствии лишь недолго и прибыли в это место, и они омыли девушку  и  за-
    вернули ее в саван и похоронили ее тут же и стали ее оплакивать. Они по-
    желали взять меня с собой в свою страну, но я сказал  отцу  девушки:  "Я
    хочу, чтобы ты вырыл для меня яму рядом с ее могилой, и я сделаю эту яму
    могилой для меня. Может быть, когда я умру, меня закопают в ней рядом  с
    Шамсой". И царь Шахлан велел одному из телохранителей это сделать, и тот
    сделал то, что я хотел. А затем они улетели от меня и оставили меня пла-
    кать и рыдать над девушкой. Такова моя история, и вот почему я сижу меж-
    ду этими двумя могилами. - И он произнес такие два стиха: -
       Друзья, вы уехали, и дом - уж не дом мне,
       О нет, и сосед благой - теперь не сосед мне!
       И ныне мой прежний друг, которого знал я здесь,
       Не друг мне, и кажутся цветы не цветами".
       Услышав от Джаншаха такие слова, Булукия удивился..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Пятисот тридцать первая ночь
    
       Когда же настала пятьсот тридцать первая ночь, она сказала: "Дошло до
    меня, о счастливый царь, что Булукия, услышав  от  Джаншаха  эти  слова,
    удивился и воскликнул: "Клянусь Аллахом, я думал, что я  странствовал  и
    кружил по земле, обходя ее, но, клянусь Аллахом, я забыл о том, что  ви-
    дел, услышав твою историю!
       А затем сказал Джаншаху: - Я хочу от тебя милости  -  благодеяния,  о
    брат мой: укажи безопасную дорогу".
       И Джаншах указал ему дорогу, и Булукия простился с ним и пошел".
       И все эта слова говорила царица змей Хасибу Каримад-дину. И сказал ей
    Хасиб Карим-ад-дин: "Как ты узнала все эти рассказы?"  И  она  отвечала:
    "Знай, о Хасиб, что я послала в страны египетские большую змею  двадцать
    пять лет тому назад и послала с ней письмо с приветствием Булукии, чтобы
    она доставила его ему. И эта змея отправлялась и доставила его  Бянт-Ша-
    мух (а это была ее дочь в земле египетской). И она взяла письмо  и  шла,
    пока не достигла Каира, и тогда она стала спрашивать людей о Булукии,  и
    ее привели к нему, и, прядя к нему и увидев его, она его  приветствовала
    и дала ему это письмо. И Булукия прочитал письмо и понял  его  смысл,  а
    затем он спросил змею: "Ты пришла от царицы змей?" -  "Да",  -  отвечала
    она. И Булукия сказал: "Я хочу отправиться с тобой к  царице  змей,  так
    как у мен л есть до нее дело". - "Слушаю и повинуюсь", - сказала змея.
       И затем она пошла с ним к своей дочери и приветствовала ее,  и  после
    этого она простилась с ней и вышла от нее и  сказала  Булукии:  "Зажмурь
    глаза!" И Будукия зажмурил глаза и открыл их и вдруг увидел, что  он  на
    той горе, где нахожусь я. И змея пошла с ним к той змее, которая дала ей
    письмо и приветствовала ее,  а  змея  спросила:  "Доставила  ты  Булукии
    письмо?" - "Да, - отвечала змея, - я доставила его ему, и он  пришел  со
    мной. Вот он". И Булукия подошел и приветствовал эту змею и  спросил  ее
    про царицу змей, и змея сказала ему: "Она отправилась  на  гору  Каф  со
    своими солдатами и воинами, а когда придет лето, она вернется в эту зем-
    лю. И всякий раз как она отправляется на гору Каф, она назначает меня на
    свое место, пока на вернется. Если у тебя есть просьба, то я ее для тебя
    исполню". - "Я хочу от тебя, - сказал Булукия, - чтобы ты  принесла  мне
    такие растения, что всякий, кто истолчет их и выпьет их сок,  но  ослаб-
    нет, не поседеет и не умрет". - "Я не принесу их тебе, - отвечала  змея,
    - пока ты мне не расскажешь, что с тобой случилось после  того,  как  ты
    расстался с царицей змей и отправился с Аффаном к месту погребения  гос-
    подина нашего Сулеймана".
       И Булукия рассказал ей свою историю от начала до конца и осведомил ее
    о том, что случилось с Джаншахом, и поведал ей его повесть, а  потом  он
    сказал: "Исполни мою просьбу, и я уйду в мои страны". - "Клянусь  госпо-
    дином нашим Сулейманом, - оказала змея, - я не знаю дороги к  этой  тра-
    ве!" И она приказала змее, которая привела Булукию, и оказала ей:  "Дос-
    тавь его в его страны!" И змея отвечала: "Слушаю и повинуюсь!"  И  затем
    она сказала Булукии: "Зажмурь глаза!" - и Булукия зажмурил глаза, и отк-
    рыл их, и увидел себя на горе альМукаттам, и пошел, и пришел в свое  жи-
    лище. А когда царица змей вернулась с горы Каф,  то  змея,  которую  она
    поставила на свое место, пришла к ней и  приветствовала  ее  и  оказала:
    "Булукия приветствует тебя!" - и рассказала ей все то,  что  передал  ей
    Булукия о том, что он видел в своих странствиях и как  он  встретился  с
    Джаншахом".
       И царица змей сказала Хасибу Карим-ад-дину: "Вот что  рассказали  мне
    об этом деле, о Хасиб". И Хасиб воскликнул: "О царица змей, расскажи мне
    о том, что случилось с Булукией, когда он вернулся в Египет!" - "Знай, о
    Хасиб, - сказала ему царица змей, - что, расставшись с Джаншахом,  Булу-
    кия шел ночи и дни и пришел к большому морю, и тогда он намазал ноли со-
    ком, который был у него, и пошел по поверхности воды и пришел к  острову
    с деревьями, реками и плодами, который был подобен раю. И он стал ходить
    по этому острову и увидел большое дерево, листья которого были точно па-
    руса на кораблях. И он подошел к этому дереву и увидел, что под ним раз-
    ложена скатерть, и на ней всевозможные блюда  из  роскошных  кушаний,  и
    увидел он на этом дереве птицу из жемчуга и зеленого изумруда, ноги  ко-
    торой были серебряные, клюв из красного яхонта, а перья из  дорогих  ме-
    таллов, и эта птица прославляла Аллаха великого и молилась  о  Мухаммеде
    (да благословит его Аллах и да приветствует!)..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Пятьсот тридцать вторая ночь
    
       Когда же настала пятьсот тридцать вторая ночь, она сказала: "Дошло до
    меня, о счастливый царь, что когда Булукия вышел на остров и увидел, что
    этот остров подобен раю, он стал ходить по нему во все стороны и  увидал
    бывшие там диковинки и, между прочим, птицу из жемчуга и зеленого  изум-
    руда, с перьями из дорогих металлов, такую, как описана, и  птица  прос-
    лавляла Аллаха великого и молилась о Мухаммеде (да благословит его Аллах
    и да приветствует!).
       "И, увидев эту огромную птицу, - рассказывала царица змей, -  Булукия
    спросил ее: "Кто ты и каково твое дело?" И птица ответила:  "Я  из  птиц
    райских. Знай, о брат мой, что Аллах великий вывел Адама из  рая,  и  он
    вынес оттуда четыре листа, чтобы прикрыться ими. И упали они на землю, и
    один из них съели черви - и сделался из него шелк, а другой съели газели
    - и сделался из него мускус, а третий съели пчелы - и сделался  из  него
    мед, четвертый же упал в Индию и возникли из него пряности.  Что  же  до
    меня, то я блуждала по всей земле, пока Аллах великий не послал мне это-
    го места, и я осталась здесь. И каждую пятницу вечером и  днем  приходят
    сюда святые и кутбы, которые живут в этом мире, и они посещают это место
    и вкушают эту пищу (а она - угощение им от Аллаха великого,  которое  он
    им выставляет каждую пятницу вечером и днем, а затем этот стол возносит-
    ся в рай, и он никогда не уменьшается и не изменяется)".
       И Булукия стал есть, а окончив еду, он восхвалил Аллаха  великого,  и
    вдруг приблизился к нему аль-Хидр (мир с ним!). И Булукия поднялся к не-
    му навстречу и приветствовал его и хотел уходить, но птица сказала  ему:
    "О Булукия, сиди в присутствии аль-Хидра (мир с ним!)". И Булукия сел, а
    аль-Хидр сказал ему: "Расскажи мне о своем деле и поведай мне  свою  по-
    весть".
       И Булукия рассказал ему все, от начала до конца, до тех пор, щука  он
    не пришел к нему и не достиг того места, в котором он сидит теперь перед
    аль-Хидром, и затем он спросил: "О господин, какова длина пути отсюда до
    Египта?" - "Расстояние в девяносто пять лет", - ответил аль-Хидр. И, ус-
    лышав эти слова, Булукия заплакал, а потом он припал к рукам аль-Хидра и
    стал их целовать и воскликнул: "Спаси меня из  этого  изгнания,  награда
    тебе у Аллаха! Я приблизился к гибели, и у меня не осталось никакой хит-
    рости!" - "Помолись Аллаху великому, чтобы он разрешил мне доставить те-
    бя в Египет, прежде чем ты погибнешь", - сказал аль-Хидр. И Булукия стал
    плакать и умолять Аллаха великого, и Аллах принял его молитву  и  внушил
    аль-Хидру (мир с ним!), чтобы он доставил Булукию к его родным.
       И сказал тогда аль-Хидр (мир с ним!): "Подними голову,  Аллах  принял
    твою молитву и внушил мне, чтобы я доставил тебя в  Египет.  Уцепись  за
    меня и схватись за меня руками и зажмурь глаза". И Булукия  уцепился  за
    аль-Хидра (мир с ним!) и схватился за него руками и  зажмурил  глаза,  и
    аль-Хидр (мир с ним!) сделал один шаг и потом  сказал  Булукии:  "Открой
    глаза!" И Булукия открыл глаза и увидел, что он стоит у ворот своего до-
    ма. И затем он обернулся, чтоб проститься с аль-Хидром (мир с ним!),  но
    не нашел и следа его..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Пятьсот тридцать третья ночь
    
       Когда же настала пятьсот тридцать третья ночь, она сказала: "Дошло до
    меня, о счастливый царь, что Булукия, когда аль-Хидр (мир с ним!) доста-
    вил его к воротам его дома, открыл глаза и хотел проститься с ним, но не
    нашел его. И он вошел в свой дом, и когда его мать увидела его, она  ис-
    пустила громкий крик и упала от радости, и ей брызгали на лицо воду, по-
    ка она не очнулась, а очнувшись, она  обняла  своего  сына  и  заплакала
    сильным плачем, а Булукия то плакал, то смеялся. И  к  нему  пришли  его
    родные и домочадцы и все его товарищи и стали его поздравлять с благопо-
    лучием. И разнеслась по стране весть об этом, и стали приходить  к  нему
    подарки со всех концов, и забили барабаны, и засвистели  флейты,  и  все
    радовались великой радостью. А после этого Булукия рассказал родным свою
    историю и поведал им обо всем,  что  с  ним  случилось,  и  о  том,  как
    аль-Хидр привел его и доставил к воротам его дома, и все удивились этому
    и плакали до тех пор, пока им не надоело плакать".
       И все это рассказала царица змей Хасибу  Карим-аддину.  И  Хасиб  Ка-
    рим-ад-дин удивился этому и заплакал сильным плачем, а затем  он  сказал
    царице змей: "Я хочу отправиться в мою страну!" И царица  змей  ответила
    ему: "Я боюсь, о Хасиб, что, достигнув своей страны, ты нарушишь обет  и
    не исполнишь клятву, которую ты мне дал, и пойдешь в баню". И Хасиб пок-
    лялся ей другими верными клятвами, что всю жизнь не будет ходить в баню,
    и тогда царица змей приказала одной змее и сказала  ей:  "Выведи  Хасиба
    Карим-ад-дина на лицо земли!" И змея взяла Хасиба и переходила с  ним  с
    места на место, пока не вывела его на лицо земли из под крышки заброшен-
    ного колодца, а затем он пошел, и шел, пока не дошел до своего города.
       И он отправился в свой дом (а было это в конце дня,  когда  пожелтело
    солнце) и постучал в ворота, и вышла его мать и открыла ворота и увидела
    своего сына, который стоял перед нею. И, увидев его, она  вскрикнула  от
    сильной радости и бросилась к нему и заплакала, и когда услышала ее плач
    жена Хасиба, она вошла к ной и увидела своего мужа и приветствовала  его
    и поцеловала ему руки. И они сильно обрадовались друг другу  и  вошли  в
    дом, и когда они уселись и Хасиб посидел среди своих родных, он  спросил
    о дровосеках, которые рубили с ним дрова и ушли и оставили его в  колод-
    це, и мать оказала ему: "Они пришли ко мне и сказали: "Твоего сына  съел
    волк в долине". Они сделались большими купцами и владеют именьями и лав-
    ками, мир стал для них просторен, и они каждый день приносят нам  еду  и
    питье, и таково их обыкновение до сего времени". - "Завтра пойди к  ним,
    - сказал Хасиб, - и скажи им: "Хасиб Карим-аддин вернулся  из  путешест-
    вия; приходите его встречать я приветствовать его".
       И когда наступило утро, его мать пошла по домам дровосеков и  оказала
    им то, что поручил ей сказать ее сын.
       И, услышав ее слова, дровосеки изменились в виде и сказали ей:  "Слу-
    шаем и повинуемся!" И каждый из них дал ей шелковую одежду, вышитую  зо-
    лотом, и они сказали ей: "Отдай их твоему сыну, пусть он их  наденет,  и
    скажи ему: "Они завтра к тебе придут". И мать Хасиба сказала им: "Слушаю
    и повинуюсь!" - и вернулась от них к сыну и осведомила его об этом и от-
    дала ему то, что дали ей дровосеки.
       Вот что было с Хасибом Карим-ад-дином и его матерью. Что же  касается
    дровосеков, то они собрали множество купцов и осведомили их о  том,  что
    произошло изза них с Хасибом Карим-ад-дином, и спросили их: "Что нам те-
    перь с ним делать?" И купцы ответили им: "Каждому из вас следует  отдать
    ему половину своих денег и невольников", - и все согласились с этим мне-
    нием.
       И каждый из них взял половину своих денег, и они все пошли к Хасибу и
    приветствовали его и поцеловали ему руки и отдали ему принесенное и ска-
    зали: "Это часть твоей милости, и мы стоим перед тобою!" И Хасиб  принял
    от них деньги и оказал им: "То, что ушло, ушло! Это было  суждено  Алла-
    хом, а то, что суждено, сильней того, чего боишься!"
       "Пойдем с нами, погуляем по городу и сходим в баню",  -  сказали  ему
    купцы. И Хасиб ответил: "Я дал клятву, что не пойду в баню всю жизнь". -
    "Пойдем с нами к нам домой, мы тебя угостим", - сказали купцы.  И  Хасиб
    ответил: "Слушаю и повинуюсь!" А затем он поднялся и пошел с ними к  ним
    домой, и каждый из купцов угощал его один вечер, и они делали это в  те-
    чение семи вечеров.
       И стал Хасиб обладателем денег, имений и лавок, и вокруг него собира-
    лись купцы города, и он рассказывал им обо всем, что с ним случилось,  и
    сделался он одним из знатных купцов. И он правел так некоторое время,  и
    в один из дней случилось ему выйти, чтобы пройтись по  городу.  И  вдруг
    один его товарищ (а он был банщик) увидал его, когда  он  проходил  мимо
    ворот бани, и глаза встретились с глазами, и банщик приветствовал Хасиба
    и обнял его и воскликнул: "Сделай мне милость, войди в баню и разотрись,
    пока я приготовлю тебе угощение". - "Я дал клятву, что не буду ходить  в
    баню всю жизнь", - ответил Хасиб. И банщик стал клясться  и  воскликнул:
    "Мои три жены разведены со мной трижды, если ты не войдешь со мной в ба-
    ню и не помоешься там!"
       И Хасиб Карим-ад-дин смутился душою и сказал банщику: "Разве  ты  хо-
    чешь, брат мой, сделать моих детей сиротами, разрушить мой дом и  возло-
    жить грех на мою шею?" И тогда банщик  бросился  к  ногам  Хасиба  Кари-
    мад-дина и стал их целовать и  воскликнул:  "Я  прибегаю  к  твоему  со-
    седству! Войди ко мне в баню, и грех будет на моей шее". И рабочие в ба-
    не и все, кто был там, собрались вокруг Хасиба Карим-ад-дина и стали его
    упрашивать и сняли с него одежду и ввели его в баню.
       И едва только он вошел туда и сел у стены и начал поливать себе голо-
    ву водой, как пришли к нему двадцать человек и сказали: "Уходи от нас, о
    человек, ты ответчик перед султаном!" И они послали одного из них к  ве-
    зирю султана, и этот человек отправился к нему и осведомил везиря, и ве-
    зирь сел на коня вместе с шестьюдесятью мамлюками, и они поехали и прие-
    хали в баню и встретились с Хасибом Карим-ад-дином. И везирь приветство-
    вал его и оказал: "Добро пожаловать!" - и дал банщику сто динаров и при-
    казал подвести Хасибу коня, чтобы он на нем ехал. А затем везирь сел  на
    коня вместе с Хасибом, и люди везиря тоже сели, и  они  взяли  Хасиба  и
    ехали с ним, пока не приехали ко дворцу султана. И  везирь  и  его  люди
    спешились, и Хасиб тоже сошел на землю, и он сел во дворце, и  ему  при-
    несли трапезу, и вое поели, выпили и вымыли руки. И везирь наградил  Ха-
    сиба двумя почетными одеждами, каждая из которых стоила пять тысяч дина-
    ров, и сказал ему: "Знай, что Аллах послал тебя к нам и  проявил  к  нам
    милость твоим приходом: султан стал близок к смерти от проказы,  которая
    постигла его, и наши книги указывают, что жизнь его в твоих руках".
       И Хасиб удивился этому делу, и везирь с Хасибом и вельможами  царства
    прошел через семь дворцовых ворот, и они вошли к царю. А царя звали царь
    Караздан, царь персов, и он царил над семью климатами, и было у  него  в
    услужения сто султанов, которые сидели на престолах из червонного  золо-
    та, и десять тысяч богатырей, каждому из которых подчинялось сто намест-
    ников и сто палачей, державших в руках мечи и топоры. И они нашли  этого
    царя лежащим, и лицо его было закутано в платок, и он стонал от  сильной
    болезни. И когда Хасиб увидал такой порядок, его ум был ошеломлен  видом
    царя Караздана, и он поцеловал перед ним землю и пожелал ему счастья,  а
    потом подошел к нему великий везирь, которого  звали  везирь  Шамхур,  и
    оказал ему: "Добро пожаловать!" - и посадил его на великолепный  престол
    справа от царя Караздана..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Пятьсот тридцать четвертая ночь
    
       Когда же настала пятьсот тридцать четвертая ночь, она сказала: "Дошло
    до меня, о счастливый царь, что везирь Шамхур подошел к Хасибу и посадил
    его на престол справа от царя Караздана, и принесли трапезу, и все поели
    и попили и вымыли руки, а затем  везирь  Шамхур  поднялся,  и  поднялись
    из-за него вое, кто был в зале, проявляя почтение к нему. И везирь подо-
    шел к Хасибу Карим-ад-дину и сказал ему: "Мы будем тебе прислуживать,  и
    все, что ты потребуешь, мы тебе дадим; даже если бы ты потребовал  поло-
    вину царства, мы бы ее тебе дали, так как исцеление царя в твоих руках".
    И он взял его за руку и пошел с ним к царю. И Хасиб открыл царю  лицо  и
    посмотрел на него и увидел, что царь в крайней болезни. И Хасиб удивился
    этому, а везирь склонился над рукой Хасиба, поцеловал ее и  оказал:  "Мы
    хотим от тебя, чтобы ты вылечил этого царя, и все, что ты пожелаешь,  мы
    тебе дадим. Это и есть то, что нам от тебя нужно". - "Хорошо,  -  сказал
    Хасиб. - Я сын Данияля, пророка Аллаха, но я не знаю никакой науки. Меня
    поместили учиться ремеслу врачевания на тридцать дней, но  я  ничего  из
    этого ремесла не выучил. Я хотел бы знать что-нибудь из этой науки и вы-
    лечить этого царя". - "Не затягивай с нами разговора! -  воскликнул  ве-
    зирь. - Если бы мы собрали всех мудрецов востока и запада, никто  бы  не
    вылечил царя, кроме тебя!" - "Как же я его вылечу, когда я  не  знаю  ни
    болезни сто, ни лекарства?" - опросил Хасиб. И везирь сказал: "Лекарство
    для царя находится у тебя". - "Если бы я знал для него лекарство, - ска-
    зал Хасиб, - я бы, право, его вылечил". - "Ты  знаешь  его  лекарство  и
    знаешь отлично, - оказал везирь. - Его лекарство -  царица  змей,  и  ты
    знаешь, где она, и видел ее и был у нее".
       И, услышав это, Хасиб понял, что причина всего этого - посещение  ба-
    ни, и стал раскаиваться, когда раскаяние было бесполезно, и оказал: "Как
    царица змей? Я ее не знаю и никогда в жизни не слышал такого  названия".
    - "Не отрицай, что ты ее знаешь, - оказал везирь, - у меня  есть  указа-
    ние, что ты знаешь ее и пробыл у нее два года". - "Я не знаю ее и ее  не
    видел и не слышал об этом деле, раньше чем услышал о нем от вас сию  ми-
    нуту", - отвечал Хасиб.
       И везирь принес книгу и открыл ее и стал гадать, а затем  он  оказал:
    "Царица змей встретится с человеком, И он пробудет у нее два года и вер-
    нется от нее и поднимется на лицо земли, и когда он войдет в баню, у не-
    го почернеет живот. Посмотри себе на живот", - сказал он Хасибу.  И  тот
    взглянул себе на живот и увидел, что он черный. "У меня живот  черный  с
    тех пор, как меня родила моя мать", - сказал он везирю. И  везирь  воск-
    ликнул: "Я поставил у каждой бани трех мамлюков, чтобы они наблюдали  за
    всяким, кто войдет в баню, и смотрели ему на живот и осведомляли меня  о
    нем. И когда ты вошел в баню, они посмотрели тебе на  живот  и  увидели,
    что он черный. И они послали ко мне, извещая об этом, и вам не верилось,
    что мы с тобой сегодня встретимся. У нас нет другой нужды,  кроме  того,
    чтобы ты нам показал то место, из которого ты вышел, а потом  ты  уйдешь
    своей дорогой. Мы можем схватить царицу змей, и у нас есть кому ее  при-
    нести". Услышав эти слова, Хасиб раскаялся, что входил в  баню,  великим
    раскаянием, когда раскаяние было ему бесполезно, и эмиры и везири умоля-
    ли его рассказать им, где царица змей, пока не ослабели, а  Хасиб  гово-
    рил: "Я не видел такого дела и не слыхал о нем".
       И тогда везирь потребовал палача, и его привели, и везирь  велел  ему
    снять с Хасиба одежду и побить его сильным боем. И палач  делал  это  до
    тех пор, пока Хасиб не увидел воочию смерть из-за сильной пытки. А после
    этого везирь оказал ему: "У нас есть указание, что ты знаешь, где  место
    царицы змей, зачем же ты это отрицаешь? Покажи нам то место,  откуда  ты
    вышел, и удались от нас. У нас есть кому схватить царицу змей, и тебе не
    будет вреда". И затем он стал его упрашивать и поднял его на ноги я  ве-
    лел дать ему одежду, вышитую червонным золотом и дорогими  металлами.  И
    Хасиб послушался приказания везиря и сказал: "Я покажу вам то место,  из
    которого я вышел". И, услышав его слова, везирь обрадовался великой  ра-
    достью. И он сел на коня со всеми эмирами, и Хасиб тоже сел  на  коня  и
    поехал перед воинами, и они ехали до тех пор, пока не приехали к горе, а
    затем Хасиб вошел с ними в пещеру и стал плакать и горевать. И  эмиры  и
    везири сошли с коней и шли вслед за Хасибом, пока де пришли  к  колодцу,
    из которого Хасиб вышел.
       И тогда везирь выступил вперед и сел и зажег курения и стая  произно-
    сить заклинания и клятвы и дуть и бормотать (это был  злокозненный  вол-
    шебник и кудесник, который знал науку о духах и другие науки). А окончив
    первое заклинание, он стал читать второе заклинание и третье заклинание,
    и всякий раз, когда курения кончались, он бросал на огонь другие.  Потом
    он сказал: "Выходи, о царица змей!" И вдруг вода в колодце ушла под зем-
    лю, и открылась большая дверь, и раздался великий крик, подобный  грому,
    так что подумали, что колодец обвалялся, и все присутствующие  упали  на
    землю без памяти, а некоторые из них умерли.
       И вышла из этого колодца огромная змея, точно слон, из глаз и изо рта
    которой летели искры, как угли, и на спине у нее было блюдо из червонно-
    го золота, украшенное жемчугом и драгоценными камнями, а  посреди  этого
    блюда сидела змея, озарявшая все помещение, и лицо у нее было, как у че-
    ловека, и говорила она самым ясным языком, и была это царица змей. И она
    стала оборачиваться направо и налево, и взор ее упал на  Хасиба,  и  она
    опросила его: "Где же обет, который ты мне дал, и клятва, которою ты мне
    поклялся, говоря, что ты не пойдешь в баню? Но не поможет хитрость  про-
    тив того, что предопределено, и что написано на лбу, от того не убежишь.
    Аллах вложил окончание моей жизни в твои руки, и так судил Аллах, и  хо-
    тел он, чтобы я была убита, а царь Караздан исцелился от болезни".
       И затем царица змей заплакала сильным плачем, и Хасиб заплакал вместе
    с ней. И когда везирь Шамхурпроклятый увидал царицу змей, он протянул  к
    ней руку, чтобы схватить ее, до она сказала: "Удержи свою руку, о  прок-
    лятый, иначе я подую на тебя и превращу тебя в кучу  черного  пепла!"  И
    она закричала Хасибу и сказала ему: "Подойди ко мне и возьми меня в руки
    и положи меня на это блюдо, которое с вами, и поставь его себе на  голо-
    ву. Умереть от твоей руки мне суждено от века, и нет  у  тебя  хитрости,
    чтобы отразить мою смерть".
       И Хасиб взял змею и понес ее на голове, и колодец опять  стал  таким,
    как был. И все вышли, и Хасиб нес блюдо, в котором была змея, на голове.
    И когда они шли по дороге, царица змей оказала Хасибу потихоньку: "О Ха-
    сиб, послушай, какой я дам тебе добрый совет, хотя ты я нарушил обещание
    и не сдержал клятвы и совершил такие поступки, так как они были  суждены
    от века" - "Слушаю и повинуюсь! - сказал Хасиб. - Что ты мне  прикажешь,
    о царица змей?" - "Когда ты придешь в дом везиря, - сказала змея,  -  он
    окажет тебе: "Зарежь царицу змей и разруби ее на три куска!" - а ты  от-
    кажись и не делай этого и скажи ему: "Я не знаю, как резать".  Пусть  он
    зарежет меня своей рукой и сделает со мной, что хочет. А когда  он  меня
    зарежет и разрубит на куски, к нему придет посланец от царя Караздана  и
    потребует, чтобы он явился к нему. И тогда везирь  положит  мое  мясо  в
    медный котелок и поставит котелок на жаровню и перед уходом к царю  ска-
    жет тебе: "Зажги огонь под этим котелком, чтобы поднялась с мяса пена, и
    когда пена поднимется, возьми ее налей в бутылку  и  подожди,  пока  она
    простынет, и выпей ее. Когда ты ее выпьешь, не останется у тебя  в  теле
    никакой боли. А когда поднимется вторая пена, сохрани ее у себя в другой
    бутылке, и я приду от царя и выпью ее из-за болезни, которая  у  меня  в
    хребте". И он даст тебе две бутылки я уйдет к царю, а когда он  уйдет  к
    нему, зажги огонь под котелком, чтобы поднялась первая пена, и возьми ее
    и налей в бутылку и спрячь ее у себя, но берегись ее выпить; если ты  ее
    выпьешь, не будет для тебя блага. А когда поднимется вторая пена,  налей
    ее в другую бутылку и подожди, пояса она остынет, и сохрани ее  у  себя,
    чтобы ее выпить. А когда везирь придет от царя и потребует от тебя  вто-
    рую бутылку, дай ему первую и посмотри, что с ним произойдет..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Пятьсот тридцать пятая ночь
    
       Когда же настала пятьсот тридцать пятая ночь, она сказала: "Дошло  до
    меня, о счастливый царь, что царица змей дала Хасибу наставление не пить
    первой пены и сохранить вторую пену, и сказала ему: "Когда вернется  ве-
    зирь от царя и потребует от тебя вторую бутылку, отдай ему первую и пос-
    мотри, что с ним произойдет. А потом выпей сам вторую пену, и  когда  ты
    ее выпьешь, станет твое сердце обителью мудрости. А после этого вынь мя-
    со и положи его на медное блюдо и дай его царю, чтобы  он  его  съел,  а
    когда он съест мясо и оно утвердится у него в животе,  закрой  ему  лицо
    платком и подожди до полудня, пока его живот не простынет, и потом напои
    его вином; он снова станет здоров, как был, и вылечится от своей болезни
    по могуществу Аллаха великого. Слушайся наставления, которое я тебе  да-
    ла, и всячески его придерживайся".
       И они шли до тех пор, пока не подошли к дому везиря, и везирь  оказал
    Хасибу: "Войди со мной в дом!" И когда везирь с Хасибом  вошли  и  воины
    разошлись и каждый из них ушел своей дорогой, Хасиб снял с головы блюдо,
    в котором была царица змей. И везирь сказал ему: "Зарежь царицу змей". -
    "Я не знаю, как резать, - оказал Хасиб, - ив жизни никого не резал. Если
    у тебя есть желание ее зарезать, зарежь ее сам своей  рукой".  И  везирь
    Шамхур поднялся и взял царицу змей из блюда, в котором она лежала, и за-
    резал ее. И когда Хасиб увидел это, он заплакал горьким плачем, и Шамхур
    стал над ним смеяться и воскликнул: "О, лишившийся ума,  как  можешь  ты
    плакать из-за того, что зарезана змея?"
       А после того, как везирь ее зарезал, он разрубом ее на  три  куска  и
    положил их в медный котелок, и вдруг пришел к нему от царя мамлюк и ска-
    зал: "Царь тебя требует сию же минуту!" - "Слушаю и повинуюсь!" -  отве-
    тил везирь и после этого он поднялся и принес Хасибу две бутылки и  ска-
    зал: "Зажги огонь под этим котелком, чтобы поднялась с мяса первая пена,
    а когда она поднимется, сними ее с мяса и налей в одну из этих  бутылок.
    Подожди, пока она остынет, и выпей ее. Если ты  ее  выпьешь,  твое  тело
    станет здоровым, и не останется у тебя в теле боли или недуга. Когда  же
    поднимется вторая пена, налей ее в другую бутылку и храни ее у себя, по-
    ка я не вернись от царя, и тогда я ее выпью, потому что у меня в  хребте
    боль, которая, может быть, пройдет, когда я выпью пену".
       Затем он отправился к царю, подтвердив Хасибу это наставление. И  Ха-
    сиб зажег огонь под котелком, и когда поднялась первая жена, он снял  ее
    и налил в одну из двух бутылок, которую положил около себя. И он до  тех
    пор разжигал огонь под котелком, пока не поднялась вторая жена, и  тогда
    он снял ее и налил во вторую бутылку и спрятал ее у себя. А  когда  мясо
    поспело, он сиял котелок с огня и сел и стал ждать везиря, и везирь при-
    шел от царя и спросил Хасиба: "Что ты сделал?" - "Работа кончена", - от-
    вечал Хасиб. И везирь спросил его: "Что ты сделал с первой бутылкой?"  -
    "Я сейчас выпил то, что в ней было", - ответил Хасиб. И  везирь  сказал:
    "Я вижу, что на твоем теле ничего не изменилось". - "Я чувствую, что мое
    тело, от темени до ног, как будто загорелось огнем", - отвечал Хасиб.  И
    коварный везирь Шамхур скрыл от него, в чем дело, чтобы обмануть его,  и
    сказал: "Подай сюда оставшуюся бутылку: я выпью то, что в ней  есть,  и,
    может быть, я исцелюсь и вылечусь от болезни, которая у меня в хребте".
       И затем везирь выпил то, что было в первой бутылке,  думая,  что  это
    вторая, и не успел он ее выпить до конца, каяк бутылка выпала у него  из
    рук, и он распух сию же минуту. И оправдались на  нем  слова  сказавшего
    поговорку: "Кто вырыл колодец для своего брата, упадет в него".
       И, увидев это дело, Хасиб удивился и побоялся выпить из второй бутыл-
    ки, но затем он вспомнил наставление змеи и оказал про себя: "Если бы во
    второй бутылке было что-нибудь вредное, везирь не выбрал бы ее для себя.
    Полагаюсь на Аллаха!" - воскликнул он и выпил то, что было в бутылке.  И
    когда он выпил ее, Аллах великий открыл у него в сердце  источники  муд-
    рости и обнаружил перед ним сущность знания, и овладело им веселье и ра-
    дость. И он взял мясо, которое было в котле, и  положил  его  на  медное
    блюдо и вышел из дома везиря.
       И, подняв голову к небу, он увидел семь небес и все,  что  есть  там,
    вплоть до логоса крайнего предела. И увидел он, как вращаются небосводы,
    и Аллах открыл ему все это. Он увидал звезды, движущиеся и  неподвижные,
    и подал, как движутся созвездия, и уразумел, каков облик суши и моря,  я
    вывел отсюда науку измерения, и наужу чтения по звездам, и астрономию, и
    науку о небесных светилах, и исчисление, и все то, что с  этим  связано.
    Он узнал обо всем, что проистекает от затмения солнца и луны, и  о  про-
    чем, а затем он посмотрел на землю и узнал, какие там есть металлы, рас-
    тения и деревья, и узнал,  какие  у  них  всех  особенности  и  полезные
    свойства, и вывел отсюда науку врачевания, белой магии и алхимии, и  уз-
    нал, как делать золото и серебро.
       И он шел с этим мясом, пока не дошел до царя Караздана, а войдя к не-
    му, он поцеловал землю меж его рук и сказал ему: "Да будет цела твоя го-
    лова после твоего везиря Шамхура!" И  царь  разгневался  великим  гневом
    из-за смерти своего везиря и заплакал горьким плачем, я заплакали о  нем
    везири, эмиры и вельможи царства, а затем царь Караздан сказал:  "Везирь
    Шамхур сейчас был у меня в полном здоровье, а затем он ушел, чтобы  при-
    вести мне мясо, если оно хорошо сварилось. Какова же причина его  смерти
    в этот час и какая с ним случилась случайность?" И Хасиб рассказал  царю
    обо всем, что случилось с везирем, когда он выпил содержимое  бутылки  и
    распух, и живот у него раздулся, и он умер. И  царь  опечалился  великой
    печалью и спросил Хасиба: "Каково же будет мне после Шамхура?" - "Не об-
    ременяй себя заботой, о царь времени, - ответил царю Хасиб. - Я тебя вы-
    лечу в три дня и не оставлю у тебя в тебе никакой болезни". И грудь царя
    Караздана расправилась, и он оказал Хасибу: "Я хочу исцелиться  от  этой
    беды, хотя бы через несколько лет".
       И Хасиб поднялся и, принеся котелок, поставил его перед царем и  взял
    кусок мяса царицы змей и дал его съесть царю Караздану, а потом он  пок-
    рыл его и расстелил у него на лице платок и, сев рядом с ним, велел  ему
    заснуть. И царь проспал от полудня до заката солнца, пока кусок мяса  не
    совершил труд у него в животе. А затем Хасиб разбудил царя и дал ему вы-
    пить немного вина и велел ему спать. И царь проспал всю ночь до утра,  а
    когда поднялся день, Хасиб сделал с ним то же самое, что сделал  накану-
    не, я он окормил ему эти три куска мяса в течение трех дней.  И  у  царя
    стала сохнуть кожа и вся слезла, и тогда царь начал потеть так, что  пот
    лил по нему с (йог (до головы, и исцелился, и у него на теле не осталось
    никакой болезни. "Необходимо пойти в баню", - сказал Хасиб и свел царя в
    баню и вымыл ему тело я вывел его оттуда. И стало тело царя подобно  се-
    ребряной трости, и вернулся он к прежнему здоровью и стал еще  здоровее,
    чем раньше.
       И надел царь лучшие свои одежды и сел на престол  и  позволил  Хасибу
    Карим-ад-дину сесть с ним, и Хасиб сел с ним рядом. И тогда  царь  велел
    расставить столы, и их расставили, и они поели и вымыли  руки,  а  потом
    царь велел принести напитки, и принесли то, что он потребовал, и  они  с
    Хасибом выпили. И пришли все эмиры, везири и воины, и вельможи  царства,
    и знатные люди из его подданных и стали его поздравлять с выздоровлением
    и благополучием. И забили в барабаны и украсили город из-за опасения ца-
    ря, и когда все собрались у него для поздравлений, царь оказал: "О  соб-
    рание везирей, эмиров и вельмож царства! Вот Хасиб Карим-ад-дин, который
    вылечил л меня от моей болезни. Знайте, что я назначил его великим вези-
    рем на место везиря Шамхура..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Пятьсот тридцать шестая ночь
    
       Когда же настала пятьсот тридцать шестая ночь, она сказала: "Дошло до
    меня, о счастливый царь, что  царь  сказал  своим  везирям  и  вельможам
    царства: "Тот, кто меня вылечил от моей болезни - Хасиб Карим-ад-дин,  и
    я назначил его великим везирем вместо везиря Шамхура. Кто любит его, тог
    любит и меня, кто почитает его, тот почитает и меня, и кто ему повинует-
    ся, тот и мне повинуется". - "Слушаем и повинуемся!" -  оказали  все.  И
    затем они все поднялись и стали целовать  руки  Хасиба  Карим-ад-дина  и
    приветствовать его и поздравлять с должностью везиря.
       А после этого царь наградил Хасиба роскошной одеждой почета,  заткан-
    ной червонным золотом и украшенной жемчугом и драгоценными камнями,  са-
    мый маленький из которых стоил пять тысяч динаров, и подарил ему  триста
    мамлюков я триста наложниц, которые сияли, как луны, и триста  абиссинс-
    ких рабынь и пятьсот мулов, нагруженных деньгами, и дал он ему  скота  и
    буйволов и коров столько, что бессильно всякое описание. А  после  всего
    этого он велел своим везирям, эмирам, вельможам царства,  знатным  людям
    страны и невольникам и простым своим поданных делать Хасибу  подарки.  И
    Хасиб Карим-ад-дин поехал, и поехали позади него везири, эмиры, вельможи
    царства и все воины и отправились к дому, который велел  освободить  для
    него царь. И затем он сел на седалище, и начали приходить к нему эмиры и
    везири и целовать ему руки и поздравлять его с должностью везиря, и  вое
    они стали ему прислуживать.
       И мать Хасиба обрадовалась великой радостью и стала поздравлять его с
    должностью везиря; и пришли к нему его жены и поздравили его с  благопо-
    лучием и должностью везиря, и они радовались великой радостью,  а  потом
    пришли к нему его товарищи дровосеки и поздравили его с должностью вези-
    ря. И Хасиб сел на коня я поехал и, пробыв  ко  дворцу  везиря  Шамхура,
    опечатал его дом и наложил руку на то, что в нем  находилось,  и  описал
    его содержимое и перенес все это в свой дом. И после  того,  как  он  не
    знал никакой науки и не умел читать написанное, он сделался знающим  все
    науки по могуществу Аллаха великого, и распространилась весть о его зна-
    ниях. И стала его мудрость известна во всех странах, и сделался он  зна-
    менит глубокими познаниями во врачевании, астрономии, геометрии,  чтении
    по звездам, алхимии, белой магии, науке о духах и прочих науках.
       И однажды он сказал своей матери: "О матушка, мой  отец  Данияль  был
    человеком мудрым и достойным; расскажи мае, что он  оставил  из  книг  и
    прочего". И, услышав слова Хасиба, его мать (принесла сундук, в  который
    его отец положил пять листков, оставшиеся от книг, утонувших в  море,  и
    сказала ему: "Твой отец не оставил никаких книг - только  пять  листков,
    которые он этом сундуке".
       И Хасиб открыл сундук, взял эти пять листков и прочитал их и восклик-
    нул: "О матушка, это пять листков из целой (книги, где же остаток ее?" И
    его мать ответила: "Твой отец поехал со всеми своими книгами по морю,  и
    корабль разбился, и книги его потонули, а его самого Аллах великий  спас
    от потопления, и не осталось от его книг ничего, кроме этих  пяти  лист-
    ков. А когда твой отец вернулся из путешествия, я спросила  тебя,  и  он
    сказал мне: "Может быть, ты родишь мальчика,  возьми  же  эти  листки  и
    спрячь их у себя, и когда мальчик вырастет и споросит тебя про мое  нас-
    ледство, отдай ему их и окажи: "Твой отец не оставил ничего, кроме  это-
    го. Вот эти листки".
       И Хасиб Карим-ад-дин изучил все науки, и после этого он сидел,  ел  и
    пил, живя приятнейшей жизнью и наилучшим образом, пока не пришла к  нему
    Разрушительница наслаждений и Разлучительница собраний. Вот и конец  то-
    го, что дошло до нас о повести о Хасибе, сыне Данияля (да  помилует  его
    Аллах великий!), а Аллах лучше знает истину.
    


помощь в регистрации Ооо, акция Яндекс.Метрика