Сайт тысячи и одной ночи
Сайт
ТЫСЯЧИ И ОДНОЙ НОЧИ

перевод с арабского М. А. Салье





 
   
1001 ночь. Книга тысячи и одной ночи. Арабские сказки
 
 


1001 ночь. Арабские сказки

Книга тысячи и одной ночи


Оглавление

Сказка о Хасане басрийском

Сказка о Хасане басрийском

примечания в квадратных скобках [   ]


  • Сказка о Хасане басрийском, ночи 778-786
  • Сказка о Хасане басрийском, ночи 787-795
  • Сказка о Хасане басрийском, ночи 796-804
  • Сказка о Хасане басрийском, ночи 805-813
  • Сказка о Хасане басрийском, ночи 814-822
  • Сказка о Хасане басрийском, ночи 823-831

     

     

    Тысяча и одна ночь. Сказки  
       Восемьсот двадцать третья ночь
    
       Когда же настала восемьсот двадцать третья ночь, она сказала:  "Дошло
    до меня, о счастливый царь, что когда, увидав Хасана, дети его узнали  и
    закричали: "Батюшка!", их мать заплакала, услышав,  что  они  вспоминают
    своего отца, и воскликнула: "Нет хитрости против приговора Аллаха!"
       А про себя она подумала: "О диво
       Аллаха! Почему они сейчас вспоминают отца и зовут его?" И она  запла-
    кала и произнесла такие стихи:
       "Опустели земли, светила пет восходящего!
       О глаз, будь щедр и слез пролей потоки ты.
       Они тронулись, и как терпеть мне после них?
       Клянусь, ни стойкости, ни сердца пет по мне.
       О путники - а место их в душе моей! -
       Наступит ли, владыки, возвращение?
       В чем будет вред, коль они вернутся и дружбы их
       Я вновь добьюсь, и им жалко станет тоски и слез.
       Тучи глаз они течь заставили в день отъезда их
       Дивным образом, и огонь не гаснет внутри меня.
       Я надеялась, что останутся, но противится
       Пребыванье их, и разлукою унесло мечты,
       Любимые, вернитесь к нам, молю я вас -
       Достаточно пролила я слез по вас уже".
       И Хасан не мог вытерпеть и снял с головы колпак, и его  жена  увидела
    его и, узнав его, испустила вопль, который  испугал  всех,  кто  был  во
    дворце, и спросила Хасана: "Как ты добрался сюда? С  неба  ты,  что  ли,
    спустился или из-под земли поднялся?" И ее глаза пролили слезы, и  Хасан
    заплакал, и она сказала ему: "О человек, сейчас не время  плакать  и  не
    время упрекать - исполнился приговор, и ослеп взор, и пробежал  калам  с
    тем, что судил Аллах в предвечном. Заклинаю тебя Аллахом, откуда ты при-
    шел? Иди спрячься, чтобы никто тебя но видел и не узнала бы об этом  моя
    сестра: она зарежет меня и зарежет тебя". - "О  моя  госпожа  и  госпожа
    всех царевен, - сказал Хасан, - я подверг себя опасности и пришел сюда и
    либо умру, либо освобожу тебя от того, что ты терпишь, и мы с тобой и  с
    детьми поедем в мою страну наперекор носу этой развратницы, твоей  сест-
    ры".
       И, услышав его слова, Манар-ас-Сана улыбнулась и Засмеялась и  долгое
    время качала головой и сказала: "Не бывать, душа моя, не  бывать,  чтобы
    освободил меня от того, что я терплю, кто-нибудь, кроме великого Аллаха!
    Спасай же свою душу и уезжай и не ввергай себя в погибель: у нее  влача-
    щееся войско, которому никто не в силах противостоять. Но  допусти,  что
    ты взял меня и вышел, как ты доберешься до твоей страны и как  вырвешься
    с этих островов и из этих тяжелых, опасных мест? Ты ведь видел на дороге
    чудеса, диковины, ужасы и бедствия, из которых не вырвется никто из  не-
    покорных джиннов. Уходи же скорее, не прибавляй горя к моему горю и  за-
    боты к моей заботе и не утверждай, что ты освободишь  меня  отсюда.  Кто
    приведет меня в твою землю через эти долины  и  безводные  земли  и  ги-
    бельные места?" - "Клянусь твоей жизнью, о свет моего глаза, я не  выйду
    отсюда и не уеду иначе как с тобой!" - воскликнул Хасан.
       И его жена сказала тогда ему: "О человек, как ты можешь быть  властен
    на такое дело? Какова твоя порода? Ты не знаешь, что говоришь! Даже если
    бы ты правил джиннами, ифритами, колдунами и племенами и  духами,  никто
    не может освободиться из этих мест. Спасайся же сам, пока цел, и  оставь
    меня. Быть может, Аллах свершит после одних дел другие".  -  "О  госпожа
    красавиц, - отвечал Хасан, - я пришел только для того, чтобы  освободить
    тебя этой палочкой и этим колпаком".
       И затем он начал ей рассказывать историю с теми двумя детьми. И когда
    он говорил, вдруг вошла к ним царица и услышала их разговор.  И,  увидав
    царицу, Хасан надел колпак, а царица спросила свою сестру: "О развратни-
    ца, с кем ты говорила?" - "А кто может со мной говорить, кроме этих  де-
    тей?" - ответила жена Хасана. И царица взяла бич и начала бить ее (а Ха-
    сан стоял и смотрел) и била ее до тех пор, пока она не лишилась  чувств.
    И затем царица приказала перенести ее из этого помещения в другое место,
    и ее развязали и вынесли в другое место, и Хасан вышел с ними туда, куда
    ее принесли. И потом ее бросили, покрытую беспамятством, и стояли, смот-
    ря на нее. И Манар-ас-Сана, очнувшись от обморока, произнесла такие сти-
    хи:
       "Я не мало плакал, когда случилось расстаться нам,
       И пролили веки потоки слез от горя.
       И поклялся я, что, когда бы время свело нас вновь,
       О разлуке вновь поминать не стал бы устами.
       Я завистникам говорю: "Умрите от горя вы!
       Клянусь Аллахом, мечты осуществились!"
       Был я полон счастья, и полон так, что оно меня,
       Обрадовав, заставило заплакать.
       О глаз, стал плач теперь твоей привычкою,
       От радости ты плачешь и от горя".
       И когда она кончила свои стихи, невольницы вышли от нее, и Хасан снял
    колпак, и его жена сказала ему: "Смотри, о человек, что  меня  постигло!
    Все это потому, что я тебя не послушалась, не исполнила твоего  приказа-
    ния и вышла без твоего позволения. Заклинаю тебя Аллахом, о человек,  не
    взыщи с меня за мой грех, и знай, что женщина  не  ведает,  какова  цена
    мужчине, пока не расстанется с ним. И я согрешила и ошиблась, но прошу у
    великого Аллаха прощения за то, что из-за меня случилось. И  если  Аллах
    соединит нас, я никогда не ослушаюсь твоего приказа после этого..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Восемьсот двадцать четвертая ночь
    
       Когда же настала восемьсот  двадцать  четвертая  ночь,  она  сказала:
    "Дошло до меня, о счастливый царь, что жена Хасана извинилась перед  ним
    и сказала ему: "Не взыщи с меня за мой грех, и я прошу у великого Аллаха
    прощения". И Хасан отвечал ей (а сердце его из-за нее  болело):  "Ты  не
    ошиблась, ошибся только я, так как я уехал и оставил тебя с теми, кто не
    знал твоей цены и достоинства, и Знай, о любимая сердца, плод моей  души
    и свет моего глаза, что Аллах - хвала ему! - дал мне власть тебя освобо-
    дить. Любо ли тебе, чтобы я доставил тебя в страну твоего отца, и  тогда
    ты получишь подле него сполна то, что определил тебе Аллах, или ты скоро
    поедешь в нашу страну, раз досталось тебе облегчение?" -  "А  кто  может
    меня освободить, кроме господа небес? - отвечала его жена.  -  Уезжай  в
    свою страну и оставь надежду, ты не Знаешь опасностей этих земель, и ес-
    ли ты меня не послушаешься, то увидишь". И потом  она  произнесла  такие
    стихи:
       "Ко мне! У меня все то, что хочешь ты, ты найдешь!
       Чего же ты сердишься, зачем отвернулся ты?
       А то, что случилось... Пусть не будет минувшая
       Забыта любовь, и дружба пусть не окончится.
       Доносчик все время подле нас был, и, увидав,
       Что ты отвернулся, он ко мне подошел тотчас,
       Но я в твоих добрых мыслях твердо уверена,
       Хотя и не знал доносчик гнусный и подстрекал.
       Так будем хранить мы тайну нашу, беречь ее,
       Хотя бы упреков меч и был обнажен на нас.
       Теперь провожу я день в тоске и волнении:
       Быть может, придет гонец с прощеньем от тебя".
       И потом они с детьми заплакали, и невольницы услышали их плач и вошли
    и увидели плачущую царевну
       Манар-ас-Сана и ее детей, но не увидели с ними Хасана, и заплакали из
    жалости к ним и стали проклинать царицу Нур-аль-Худа.
       А Хасан подождал, пока пришла ночь, и сторожа, приставленные  к  ним,
    ушли к месту сна, и поднялся и, затянув пояс, подошел  к  своей  жене  и
    развязал ее и поцеловал в голову и прижал к своей груди и поцеловал меж-
    ду глаз и воскликнул: "Как долго мы тоскуем по нашей родине и по сближе-
    нию там! А это наше сближение - во сне или наяву?" И затем он понес сво-
    его старшего сына, а жена его понесла младшего  сына,  и  они  вышли  из
    дворца - Аллах опустил на них свой покров, - и они пошли.
       И они достигли выхода из дворца и остановились у ворот, которые запи-
    рались перед дворцом царицы, и, оказавшись там, увидели, что ворота  за-
    перты. И Хасан воскликнул: "Нет мощи и силы, кроме как у Аллаха, высоко-
    го, великого! Поистине, мы принадлежим Аллаху и к нему возвращаемся!"  И
    они потеряли надежду спастись. И Хасан воскликнул: "О облегчающий горес-
    ти! - и ударил рукою об руку и сказал: - Я все рассчитал и обдумал  пос-
    ледствия всего, кроме этого. Когда взойдет над нами день - нас  схватят!
    Какова же будет хитрость в этом деле?" И потом Хасан произнес такие  два
    стиха:
       "Доволен ты днями был, пока хорошо жилось,
       И зла не боялся ты, судьбой приносимого,
       Храним ты ночами был и дал обмануть себя,
       Но часто, коль ночь ясна, приходит смущенье".
       Потом Хасан заплакал, и его жена заплакала из-за его плача и унижения
    и тягот судьбы, ею переносимых, и Хасан обернулся к своей жене и  произ-
    нес такие два стиха:
       "Противится мне судьба, как будто я враг ее,
       И горестью каждый день встречает меня она.
       Задумаю я добро, - противное рок несет,
       И если один день чист, то смутен всегда другой".
       И еще он произнес такие два стиха:
       "Враждебна ко мне судьба: не знает она, что я
       Превыше напастей всех, а беды - ничтожны.
       Показывает судьба беду и вражду ее,
       Я ж - стойкость ей показал, какою бывает".
       И жена его сказала ему: "Клянусь Аллахом, нет нам освобождения,  если
    мы не убьем себя, и тогда мы отдохнем от этой великой  тяготы,  а  иначе
    нам придется испытать болезненные мучения". И когда  они  разговаривали,
    вдруг сказал из-за ворот говорящий: "Клянусь Аллахом, я не открою  тебе,
    о госпожа моя Манар-ас-Сана, и твоему мужу Хасану, если вы меня не  пос-
    лушаетесь в том, что я вам скажу!" И, услышав эти слова, оба  умолкли  и
    хотели вернуться в то место, где были, и вдруг  сказал  говорящий:  "Что
    это вы замолчали и не даете мне ответа?"
       И тогда они узнали, кто говорит, а это была старуха Шавахи Зат-ад-Да-
    вахи. И они сказали ей: "Что ты нам ни прикажешь, мы сделаем, но  открой
    сначала ворота, - теперешнее время - не время для разговоров". И старуха
    воскликнула: "Клянусь Аллахом, я не открою вам, пока вы мне не  покляне-
    тесь, что возьмете меня с собою и не оставите меня  у  этой  распутницы.
    Что постигнет вас, постигнет и меня, и если вы уцелеете, и я  уцелею,  а
    если вы погибнете, я погибну - эта трущаяся развратница унижает  меня  и
    ежечасно меня мучает из-за вас, а ты, о дочка, знаешь мой сан".
       И, узнав старуху, они доверились ей и поклялись ей клятвами,  которым
    она верила, и когда они поклялись ей тем, чему она верила, Шавахи откры-
    ла им ворота, и они вышли. И, выйдя, они увидели, что она сидит  на  ру-
    мийском кувшине из красной глины, а вокруг горлышка кувшина  обвита  ве-
    ревка из пальмового лыка, и кувшин вертится под нею и бежит бегом, более
    сильным, чем бог недждийского жеребца. И старуха  пошла  впереди  них  и
    сказала: "Следуйте за мной и не бойтесь ничего: я помню  сорок  способов
    колдовства, и самым маленьким из этих способов я сделаю этот город реву-
    щим морем, где бьются волны, и заколдую в нем всякую  девушку,  так  что
    она превратится в рыбу, и все это я сделаю раньше утра. Но я  ничего  не
    могла сделать из этого зла, так как боялась даря, ее отца, и уважала  ее
    сестер, которые получают помощь от множества джиннов, племен и слуг.  Но
    я покажу чудеса моего колдовства. Идите же, с благословения Аллаха вели-
    кого и с его помощью". И тут Хасан с женой обрадовались  и  убедились  в
    спасении..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Восемьсот двадцать пятая ночь
    
       Когда же настала восемьсот двадцать пятая ночь, она  сказала:  "Дошло
    до меня, о счастливый царь, что когда Хасан с женой  и  старухой  Шавахи
    вышли из дворца, они убедились в спасении. И они вышли за город, и Хасан
    взял в руку палочку и ударил ею об землю и, укрепив свою  душу,  сказал:
    "О слуги этих имен, явитесь ко мне и осведомьте  меня  о  ваших  обстоя-
    тельствах!"
       И вдруг земля раздалась, и вышли оттуда семь ифритов, и у каждого  из
    них ноги были в нижних пределах земли, а голова - в облаках. И они поце-
    ловали землю меж рук Хасана три раза и сказали  все  одним  языком:  "Мы
    здесь, о господин наш и правитель над нами. Что ты нам прикажешь? Мы ве-
    лению твоему послушны и покорны. Если хочешь, мы высушим для тебя моря и
    перенесем горы с их места". И Хасан обрадовался их словам и быстроте  их
    ответа и, ободрив свое сердце и укрепив свою душу  и  решимость,  сказал
    им: "Кто вы, как ваше имя, к какому племени вы относитесь, из какого  вы
    рода, какого племени и какой семьи?" И ифриты вторично поцеловали  землю
    и сказали одним языком: "Мы - семь царей, и каждый царь  из  нас  правит
    семью племенами джиннов, шайтанов и маридов, и мы, семеро царей,  правим
    сорока девятью племенами из всевозможных племен джиннов, шайтанов, мари-
    дов, отрядов и духов, летающих и ныряющих, в горах,  пустынях  и  степях
    обитающих и моря населяющих. Приказывай же нам, что хочешь: мы тебе слу-
    ги и рабы, и всякий, кто владеет этой палочкой, владеет шеями нас  всех,
    и мы становимся ему покорны".
       И, услышав их слова, Хасан обрадовался великой радостью, и его жена и
    старуха также, и потом Хасан сказал джиннам: "Я хочу, чтобы вы  показали
    мне ваше племя, войско и помощников". -  "О  господин  наш,  -  отвечали
    джинны, - если мы тебе покажем наше племя, то будем бояться за тебя и за
    тех, кто с тобою, ибо это войска многочисленные, и разнообразен  их  об-
    лик, вид, цвет, и лица, и тела. Среди нас есть головы без тел и тела без
    голов, и иные из нас имеют вид зверей, а другие - вид львов. Но если  ты
    этого желаешь, мы непременно должны показать тебе сначала  тех,  у  кого
    облик зверей. Чего же, о господин, хочешь ты от нас теперь?" - "Я  хочу,
    чтобы вы снесли меня и мою жену и эту праведную женщину сию же минуту  в
    город Багдад", - сказал Хасан.
       И, услышав его слова, ифриты опустили головы. "Отчего вы не  отвечае-
    те?" - спросил их Хасан, и они сказали единым языком: "О  господин  наш,
    правящий над нами, мы существуем со времен господина  нашего  Сулеймана,
    сына Дауда, - мир с ними обоими! - и он взял с нас клятву, что мы не бу-
    дем носить никого из сыновей Адама на наших спинах. И с тех  пор  мы  не
    носили никого из сыновей Адама - ни на спинах, ни на плечах. Но мы  сей-
    час оседлаем тебе коней джиннов, которые доставят в твой  город  тебя  и
    тех, кто с тобой". - "А какое расстояние между нами и Багдадом?" - спро-
    сил Хасан. И ифриты сказали: "Расстояние в семь лет для спешащего  всад-
    ника".
       И Хасан удивился тогда и спросил джиннов: "А как  же  я  пришел  сюда
    меньше, чем в год?" И ифриты ответили: "Аллах вложил сочувствие к тебе в
    сердца своих праведных рабов. И если бы не это, ты  не  достиг  бы  этих
    стран и городов  и  никогда  не  увидел  бы  их  глазом,  так  как  шейх
    Абд-аль-Каддус, который посадил тебя на слона и посадил тебя на счастли-
    вого коня, прошел с тобою в три дня расстояние в три года пути для  спе-
    шащего в беге всадника. А что до шейха Абу-р-Рувейша, который  дал  тебя
    Дахнашу, то он прошел с тобой за день и за ночь расстояние в три года. И
    было это по благословению Аллаха великого, так как шейх  Абу-р-Рувейш  -
    из потомков Асафа ибн Барахии, и он держит в памяти величайшее имя Алла-
    ха. А от Багдада до дворца девушек один год; вот и все семь лет".
       И, услышав их слова, Хасан удивился великим удивлением и  воскликнул:
    "Хвала Аллаху, который облегчает трудное и скрепляет сломанное,  прибли-
    жает к себе рабов и унижает всякого непокорного притеснителя! Он  облег-
    чил нам все трудные дела и привел меня в эти земли и  подчинил  мне  эти
    существа и соединил меня с женой  и  детьми.  Не  знаю  я,  сплю  я  или
    бодрствую, трезв я или пьян!" И затем он обернулся к джиннам  и  сказал:
    "Когда вы посадите меня на ваших коней, во сколько дней они доставят нас
    в Багдад?" И джинны ответили: "Они доставят тебя туда меньше, чем в год,
    после того как ты вынесешь тяжкие дела, беды и ужасы и  пересечешь  без-
    водные долины и безлюдные пустыни, и степи и множество гибельных мест, и
    мы не уверены, о господин, что ты спасешься от жителей этих островов..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Восемьсот двадцать шестая ночь
    
       Когда же настала восемьсот двадцать шестая ночь, она сказала:  "Дошло
    до меня, о счастливый царь, что джинны говорили Хасану: "И мы не  увере-
    ны, о господин, что ты спасешься от жителей этих островов, от зла  вели-
    чайшего царя и от этих колдунов и кудесников". - "Может быть, они  поко-
    рят нас и отнимут вас у нас, и мы будем испытаны ими. И всякий, до  кого
    дойдет потом весть об этом, скажет нам: "Это вы - обидчики! Как вы пошли
    против величайшего царя и унесли из его страны людей и  унесли  с  собою
    также его дочь". - "Будь ты с нами один, дело было бы для нас ничтожным,
    но тот, кто привел тебя на эти острова, может привести тебя в твою стра-
    ну и соединить тебя с матерью в час близкий, недалекий. Решай же,  поло-
    жись на Аллаха и не бойся: мы перед тобою, чтобы доставить тебя  в  твою
    страну".
       И Хасан поблагодарил за это ифритов и сказал им: "Да воздаст вам  Ал-
    лах благом! - А затем молвил: "Поторопитесь с конями!" И джинны  ответи-
    ли: "Слушаем и повинуемся!" И они ударили об землю ногами, и земля  раз-
    далась, и джинны скрылись под нею на минуту, а  потом  они  появились  и
    вдруг поднялись. И было с ними три коня оседланных, взнузданных, и  спе-
    реди каждого седла был мешок, в одном из отделений которого лежал бурдюк
    с водой, а другое отделение было наполнено припасами. И  ифриты  подвели
    лошадей, и Хасан сел на одного коня и посадил перед собой ребенка, и его
    жена села на другого коня и посадила перед собой другого ребенка, а  за-
    тем старуха слезла с кувшина и села на третьего коня, и  они  поехали  и
    ехали не переставая всю ночь.
       А когда наступило утро, они свернули с дороги и направились к горе (а
    языки их неослабно поминали Аллаха) и ехали под горой весь день. И когда
    они ехали, Хасан вдруг увидел перед собой гору, подобную столбу,  и  она
    была высока, как дым, поднимающийся к небу. И он прочитал кое-что из Ко-
    рана и свитков и воззвал к Аллаху о спасении от сатаны,  битого  камнями
    (а эта черная громада становилась все виднее, чем больше к ней приближа-
    лись).
       И когда к ней подъехали близко, оказалось, что это ифрит, голова  ко-
    торого была, как большой купол, клыки - как крючья, а подбородок  -  как
    переулок. Ноздри у него были точно кувшины, а уши - как кожаные щиты,  и
    его рот был точно пещера, а зубы - точно каменные столбы;  руки  у  него
    были, как вилы, и ноги - как мачты, и голова его была в облаках, а  ноги
    - в нижних пределах земли, под прахом.
       И, увидя этого ифрита, Хасан склонился и поцеловал землю меж его рук.
    И ифрит сказал ему: "О Хасан, не бойся меня!  Я  глава  обитателей  этой
    земли. Это первый остров из островов Вак, и я - мусульманин,  исповедую-
    щий единственность Аллаха. Я о вас слышал и знал  о  вашем  прибытии.  И
    когда узнал о вашем положении, мне захотелось уехать из страны  колдунов
    в другую землю, которая была бы свободна от жителей и далеко от людей  и
    джиннов, чтобы жить там одиноким, в уединении, и поклоняться Аллаху, по-
    ка не настигнет меня мой срок. И захотел я стать вашим товарищем и  быть
    вам проводником, пока вы не выйдете с этих островов. Я не появляюсь ина-
    че как ночью: успокойте же относительно меня ваши сердца -  я  мусульма-
    нин, как и вы мусульмане".
       И Хасан, услышав слова ифрита, обрадовался великой радостью и убедил-
    ся в спасении, а затем он обратился к ифриту и сказал ему:  "Да  воздаст
    тебе Аллах благом! Иди с нами, с благословения Аллаха!"  И  ифрит  пошел
    перед ними, и они стали разговаривать и шутить, и их сердца успокоились,
    и грудь их расправилась. И Хасан принялся рассказывать  своей  жене  обо
    всем, что с ним случилось и что он испытал, и они шли не переставая  всю
    ночь..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Восемьсот двадцать седьмая ночь
    
       Когда же настала восемьсот двадцать седьмая ночь, она сказала: "Дошло
    до меня, о счастливый царь, что они шли не переставая всю ночь до утра и
    кони мчались с ними, как поражающая молния. А когда взошел день,  каждый
    из путников опустил руку в свой мешок и, вынув оттуда  кое-что,  поел  и
    достал воды и выпил, а затем они ускорили ход и ехали не  переставая,  и
    ифрит шел перед ними (а он сошел с дороги на другую дорогу,  непроезжую,
    но берегу реки).
       И они проходили через долины и степи в течение целого  месяца,  а  на
    тридцать первый день поднялась над ними пыль, которая застлала все  края
    неба, и потемнел от нее день. И, увидев ее, Хасан впал в смятение. И по-
    слышались устрашающие крики. И старуха обратилась  к  Хасану  и  сказала
    ему: "О дитя мое, это войска с островов Вак догнали нас,  и  сейчас  они
    нас возьмут и схватят". - "Что мне делать, о матушка?" - спросил  Хасан.
    И старуха сказала: "Ударь об землю палочкой!"
       И Хасан сделал это, и поднялись к нему те семь царей и приветствовали
    его и поцеловали перед ним землю и сказали: "Не бойся и не печалься!"  И
    Хасан обрадовался их словам и сказал им: "Хорошо, о  владыки  джиннов  и
    ифритов. Настало ваше время!" И ифриты сказали  ему:  "Поднимись  ты,  с
    твоей женой и теми, кто есть с тобой, на гору и оставьте нас с ними.  Мы
    ведь знаем, что вы стоите на истинном, а они - на  ложном,  и  поддержит
    нас против них Аллах". И Хасан с женой и детьми и старухой сошел со спин
    коней, и они отпустили их и поднялись на верхушку горы..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Восемьсот двадцать восьмая ночь
    
       Когда же настала восемьсот двадцать восьмая ночь, она сказала: "Дошло
    до меня, о счастливый царь, что Хасан с женой, детьми и старухой  подня-
    лись на верхушку горы, отпустив сначала коней.  А  потом  пришла  царица
    Нур-аль-Худа с войсками справа и слева, и обошли воинов их  предводители
    и расставили их отряд за отрядом. И встретились оба войска,  и  сшиблись
    оба скопища, и запылали огни, и выступили  вперед  храбрецы,  и  побежал
    трус, и джинны метали изо рта пламя искр, пока  не  приблизилась  темная
    ночь. И разошлись скопища, и разделились войска, и, сойдя с  коней,  они
    расположились на земле и зажгли огни.
       И поднялись семь царей к Хасану и поцеловали землю меж его руками,  и
    Хасан подошел к ним и поблагодарил их и пожелал им победы и спросил, ка-
    ковы их обстоятельства и положение с войсками царицы Нур-аль-Худа. И иф-
    риты ответили: "Они не выстоят против нас больше трех дней,  и  мы  были
    сегодня победителями и захватили их тысячи с две и убили  из  них  много
    народу, число которого не счесть. Успокойся же душою, и пусть твоя грудь
    расправится!"
       И потом они попрощались с ним и спустились к своему войску, чтобы ох-
    ранять его, и жгли огни, пока не наступило утро.  И  когда  оно  засияло
    светом и заблистало, витязи сели на чистокровных коней  и  стали  биться
    острыми клинками и сражаться серыми копьями. И они провели ночь на  спи-
    нах коней, сшибаясь, как сшибаются моря, и пылало между ними в бою пламя
    огня, и искали они победы, пока не побежали войска Вак, и  сломилась  их
    мощь, и упала их решимость, и поскользнулись их ноги. И куда они ни  бе-
    жали, пораженье предшествовало им, и повернули они спину и положились на
    бегство, и большую часть их убили, и попала в плен царица Нураль-Худа  и
    вельможи ее царства и приближенные.
       А когда наступило утро, семь царей появились перед Хасаном и постави-
    ли ему мраморный престол, украшенный жемчугом и драгоценностями. И Хасан
    сел на него, и подле него  поставили  другой  престол  для  госпожи  Ма-
    нар-ас-Сана, его жены (а был этот престол из слоновой кости,  выложенный
    червонным золотом), и она села на него, а рядом  с  ними  поставили  еще
    один престол для старухи Шавахи Зат-ад-Давахи, и она села на него. И  за
    тем привели к Хасану пленных, в числе которых была царица  Нур-аль-Худа,
    и были у нее связаны руки и скованы ноги. И, увидав ее, старуха восклик-
    нула: "Одно тебе воздаяние, о развратница, о насильница: чтобы не давали
    есть двум собакам и не давали пить двум коням  и  привязали  тебя  к  их
    хвостам и погнали их к реке, а собак пустили вслед за тобою,  чтобы  ра-
    зорвалась у тебя кожа, а потом бы отрезали у тебя мясо  и  кормили  тебя
    им! Как это ты сделала с твоей сестрой такие дела, о  развратница,  хотя
    она вышла замуж, как дозволено по обычаю Аллаха и  посланника  его,  ибо
    нет монашества в исламе и брак - установление посланных - мир с ними!  и
    созданы женщины только для мужчин".
       И Хасан велел убить всех пленных, и старуха закричала: "Убейте  их  и
    не оставляйте из них ни одного!" И когда  царица  Манар-ас-Сана  увидела
    свою сестру в таком положении - закованной и плененной, она заплакала  о
    ней и сказала: "О сестрица, кто же это взял нас в плен в нашей стране  и
    одолел нас?" И царица ответила; "Это дело великое! Этот человек, которо-
    го зовут Хасан, покорил нас, и Аллах дал ему власть над нами и над  всем
    нашим царством, и он одолел нас и царей  джиннов".  -  "Аллах  поддержал
    его, и он покорил вас и взял вас в плен только с помощью этого колпака и
    палочки", - сказала ее сестра. И Нур-аль-Худа убедилась в этом и поняла,
    что Хасан освободил свою жену таким способом.
       И она умоляла свою сестру, пока ее сердце к ней не смягчилось, и тог-
    да Манар-ас-Сана спросила своего мужа Хасана: "Что ты хочешь  сделать  с
    моей сестрой? Вот она, перед тобою, и она не сделала  с  тобой  дурного,
    чтобы тебе с нее взыскивать". - "Достаточно дурно, что она тебя мучила",
    - ответил Хасан. И Манар-ас-Сана молвила: "Все дурное, что она  со  мной
    сделала, ей простительно, а что до тебя, то ты сжег  сердце  моего  отца
    моим похищением, и каково же будет его состояние после гибели моей сест-
    ры?" - "Решение принадлежит тебе - как желаешь, так и делай",  -  сказал
    Хасан.
       И тогда царица Манар-ас-Сана приказала развязать всех пленных,  и  их
    развязали ради ее сестры  и  сестру  ее  тоже  развязали.  И  потом  Ма-
    нар-ас-Сана подошла к своей сестре и обняла ее, и они с ней заплакали  и
    пропели таким образом долгое время. И царица Нур-альХуда  сказала  своей
    сестре: "О сестрица, не взыщи с меня за то, что я с  тобой  сделала".  И
    госпожа Манар-ас-Сана воскликнула: "О сестрица, все это было мне предоп-
    ределено!" И потом они с сестрой сели на престол и стали  беседовать,  и
    Манар-ас-Сана помирила сестру со старухой самым лучшим образом, и  успо-
    коились их сердца.
       А утром Хасан отпустил войска, которые служили палочке, и  поблагода-
    рил их за то, что они сделали, поддержав его против его врагов. И госпо-
    жа Манар-ас-Сана рассказала своей сестре обо всем, что случилось у нее с
    ее мужем Хасаном, и о том, что с ним произошло и что  он  вытерпел  ради
    нее, и сказала: "О сестрица, если кто свершил такие дела и обладает  по-
    добной силой, и Аллах укрепил его великою мощью, так что он захватил те-
    бя и взял тебя в плен и разбил твое войско и покорил твоего  отца,  царя
    величайшего, который властвует над царями джиннов, его правом не следует
    пренебрегать". - "Клянусь Аллахом, о сестрица, - сказала ее сестра, - ты
    была правдива в том, что мне рассказала о диковинных бедствиях,  которые
    пришлось вытерпеть этому человеку. Разве все это из-за тебя,  о  сестри-
    ца?.."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Восемьсот двадцать девятая ночь
    
       Когда же настала восемьсот двадцать девятая ночь, она сказала: "Дошло
    до меня, о счастливый царь, что когда  госпожа  Манар-асСана  рассказала
    своей сестре о достоинствах Хасана, та  сказала  ей:  "Клянусь  Аллахом,
    этим человеком не следует пренебрегать, особенно из-за его благородства.
    Но разве все это случилось из-за тебя?" И Манар-ас-Сана отвечала:  "Да!"
    И затем они провели ночь до утра за беседой.
       А когда взошло солнце, Хасан захотел трогаться, и они простились друг
    с другом, и Манар-ас-Сана простилась со старухой, после того как помири-
    ла ее со своей сестрой Нур-аль-Худа. И Хасан ударил по земле палочкой, и
    поднялись к нему ее служители и приветствовали его и сказали: "Хвала Ал-
    лаху за успокоение твоей души! Приказывай нам что хочешь, и мы  это  для
    тебя сделаем скорее, чем в мгновение ока!" И Хасан  поблагодарил  их  за
    эти слова и сказал: "Да воздаст вам Аллах благом! - А  потом  сказал:  -
    Оседлайте нам двух коней из наилучших!"
       И они тотчас же сделали то, что он им приказал, и  подвели  ему  двух
    оседланных коней. И Хасан сел на одного из них  и  посадил  перед  собой
    своего старшего сына, а его жена села на другого коня и  посадила  перед
    собой своего младшего сына. И царица Нур-аль-Худа со старухой тоже сели,
    и каждый из них отправился в свою страну, и Хасан со своей женой поехали
    направо, а царица Нур-аль-Худа со старухой поехали налево. И Хасан  ехал
    с женой и детьми целый месяц, а через месяц они  подъехали  к  какому-то
    городу, вокруг которого они увидели деревья и каналы. И, приблизившись к
    этим деревьям, они сошли со спины коней, желая отдохнуть, и сидели, раз-
    говаривая.
       И вдруг увидели множество коней, которые приближались к ним, и,  уви-
    дев их, Хасан поднялся на ноги и шел им навстречу, и оказалось, что  это
    царь Хассун, владыка Камфарной Земли и Крепости Птиц. И Хасан подошел  к
    царю и поцеловал ему руки и приветствовал его, и, увидав его, царь сошел
    со спины своего коня, и они с Хасаном сели на коврах под деревьями после
    того, как царь поздоровался с Хасаном и поздравил его  с  благополучием.
    Он обрадовался ему сильной радостью и сказал: "О  Хасан,  расскажи  мне,
    что с тобой случилось, с начала до конца".
       И Хасан рассказал ему обо всем этом, и царь Хассун удивился и сказал:
    "О дитя мое, никто никогда не достигал островов Вак и не возвращался от-
    туда, кроме тебя, и дело твое диковинно. Но хвала Аллаху за спасение!" И
    потом царь поднялся и сел на коня и приказал Хасану садиться и  ехать  с
    ним, и Хасан сделал это, и они ехали до тех пор, пока не подъехали к го-
    роду. И они вошли в дом царя, и царь Хассун расположился там, а Хасан  с
    женой и детьми поместились в Доме  Гостеприимства  и,  поселившись  там,
    провели у царя три дня за едой и питьем, играми и увеселениями. А  потом
    Хасан попросил у царя Хассуна разрешения уехать в свою  страну,  и  царь
    разрешил ему. И Хасан с женой и детьми сели на коней, и царь толю выехал
    с ними, и они ехали десять дней, а когда царь захотел вернуться, он поп-
    рощался с Хасаном, и Хасан с женой и детьми поехали, и ехали  целый  ме-
    сяц.
       А когда месяц прошел, они подъехали к большой пещере, пол которой был
    из желтой меди, и Хасан сказал своей жене: "Взгляни на эту пещеру,  зна-
    ешь ли ты ее?" - "Нет", - сказала его жена. И Хасан молвил: "В ней живет
    шейх по имени Абу-р-Рувейш, и у него передо мной  большая  заслуга,  так
    как это он был причиной моего знакомства с царем Хассуном". И  он  начал
    рассказывать своей жене историю Абу-р-Рувейша. И вдруг шейх Абу-р-Рувейш
    вышел из дверей пещеры, и, увидев его, Хасан сошел с  коня  и  поцеловал
    ему руки. И шейх Абу-р-Рувейш поздоровался с ним и поздравил его с  бла-
    гополучием и обрадовался ему и взял его и ввел в пещеру, и они сели там,
    и Хасан стал рассказывать шейху Абу-р-Рувейшу о том, что случилось с ним
    на островах Вак. И шейх Абу-р-Рувейш удивился до крайней степени и спро-
    сил: "О Хасан, как ты освободил твою жену и детей?"  И  Хасан  рассказал
    ему историю  с  палочкой  и  колпаком,  и,  услышав  эту  историю,  шейх
    Абу-р-Рувейш удивился и сказал: "О Хасан, о дитя мое, если бы не эта па-
    лочка и не этот колпак, ты бы не освободил твою жену и детей".  И  Хасан
    отвечал ему: "Да, о господин мой".
       И когда они разговаривали, вдруг кто-то постучался в дверь пещеры,  и
    шейх Абу-р-Рувейш вышел и  открыл  дверь  и  увидел,  что  приехал  шейх
    Абд-аль-Каддус, который сидел на слоне. И шейх  Абу-р-Рувейш  подошел  и
    приветствовал Абд-аль-Каддуса и обнял его, радуясь ему великою радостью,
    и поздравил его с благополучием. А потом шейх Абу-р-Рувейш сказал  Хаса-
    ну: "Расскажи шейху Абд-аль-Каддусу обо всем, что с тобой  случилось,  о
    Хасан". И Хасан принялся рассказывать шейху Абдаль-Каддусу обо всем, что
    с ним случилось, с начала до конца, и дошел до рассказа  про  палочку  и
    колпак..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Ночь, дополняющая до восьмисот тридцати
    
       Когда же настала ночь, дополняющая до восьмисот тридцати, она  сказа-
    ла: "Дошло до меня, о счастливый царь, что Хасан начал рассказывать шей-
    ху Абд-аль-Каддусу и шейху Абу-р-Рувейшу (а они сидели в пещере и разго-
    варивали) обо всем, что с ним случилось, от начала до конца, и дошел  до
    рассказа про палочку и колпак, и шейх Абд-аль-Каддус сказал ему: "О дитя
    мое, что до тебя, то ты освободил твою жену и детей, и тебе  больше  нет
    нужды в этих вещах. Что же касается нас, то мы были причиной твоего при-
    хода на острова Вак, и я сделал тебе благое ради дочерей моего брата.  Я
    прошу у тебя  милости  и  благодеяния:  дай  мне  палочку  и  дай  шейху
    Абу-р-Рувейшу колпак".
       И, услышав слова шейха Абд-аль-Каддуса, Хасан склонил голову к земле,
    и ему было стыдно сказать: "Я не дам их вам". И затем он  подумал:  "Эти
    два старца сделали мне великое благо, и это они были причиной моего при-
    хода на острова Вак. Если бы не они, я бы не достиг этих мест и не осво-
    бодил бы жены и детей и не получил бы палочки и  колпака".  И  тогда  он
    поднял голову и сказал: "Хорошо, я вам их дам, но только, господа мои, я
    боюсь, что величайший царь, родитель моей жены, придет в наши  страны  с
    войсками, и они начнут со мной сражаться, а я не могу отразить их ничем,
    кроме палочки и колпака". И шейх Абд-аль-Каддус сказал Хасану:  "О  дитя
    мое, не бойся! Мы будем здесь для тебя соглядатаями  и  разведчиками,  и
    всякого, кто придет к тебе от отца твоей жены, мы отразим! Не  бойся  же
    совсем ничего, вообще и совершенно, успокой душу, прохлади глаза и расп-
    равь грудь: с тобой не будет дурного".
       И когда Хасан услышал слова шейха, его охватил стыд, и он отдал  кол-
    пак шейху Абу-р-Рувейшу и сказал шейху Абд-аль-Каддусу: "Проводи меня  в
    мою страну, и я отдам тебе палочку". И оба  шейха  обрадовались  сильной
    радостью и собрали Хасану деньги и сокровища, перед  которыми  бессильны
    описания, и Хасан провел у них три дня и потом захотел уезжать.  И  шейх
    Абд-аль-Каддус собрался ехать с ним, когда Хасан сел на коня  и  посадил
    на коня свою жену, шейх Абд-аль-Каддус свистнул, и вдруг явился из  глу-
    бины пустыни большой слон, торопливо переставлявший  передние  и  задние
    ноги. И шейх Абд-аль-Каддус схватил его и сел на него и поехал  с  Хаса-
    ном, его женой и детьми, а что касается шейха Абу-рРувейша, то он  вошел
    в пещеру. И Хасан с женой, детьми и шейхом Абд-аль-Каддусом ехали, пере-
    секая землю вдоль и вширь, и шейх Абд-аль-Каддус указывал им легкую  до-
    рогу и ближние проходы, и они приблизились к родной земле.
       И Хасан обрадовался приближению к земле его матери  и  возвращению  с
    его женой и детьми, и, достигнув своей земли после этих  тяжких  ужасов,
    он прославил за это великого Аллаха и возблагодарил его за благодеяние и
    милость и произнес такие стихи:
       "Быть может, нас сведет Аллах уж скоро,
       И будем обниматься мы с тобою.
       О гамом дивном вам расскажу, что было
       И что я вынес, мучаясь разлукою.
       Я исцелю глаза, на вас взирая, -
       Поистине, дута моя тоскует,
       В душе моей для вас рассказ я спрятал,
       Чтоб рассказать его в день встречи с вами.
       Я буду вас корить за то, что было, -
       Укоры кончатся, любовь продлится".
       А когда Хасан окончил свои стихи, он посмотрел, и вдруг блеснул перед
    ним зеленый купол и бассейн и зеленый дворец, и  показалась  вдали  Гора
    Облаков. И тогда шейх Абд-аль-Каддус сказал им: "О Хасан, радуйся благу!
    Ты сегодня ночью будешь гостем у дочери моего брата". И Хасан обрадовал-
    ся великой радостью, и его жена тоже, и они остановились возле купола  и
    отдохнули, попили и поели и потом сели и ехали, пока не приблизились  ко
    дворцу. И когда они подъехали, к ним  вышли  дочери  царя,  брата  шейха
    Абд-аль-Каддуса, и встретили их и поздоровались с ними и со своим дядей,
    и дядя их поздоровался с ними и сказал: "О дочери моего брата, вот я ис-
    полнил желание вашего брата Хасана и помог ему освободить его жену и де-
    тей!"
       И девушки подошли к Хасану и обняли его, радуясь  ему,  и  поздравили
    его со здоровьем и благополучием и соединением с женой и детьми, и был у
    них день праздничный. А потом подошла младшая сестра Хасана и обняла его
    и заплакала сильным плачем, и Хасан тоже заплакал  с  нею  из-за  долгой
    тоски. И девушка пожаловалась ему, какую она испытывает боль из-за  раз-
    луки и утомления души, и что она испытала в разлуке с ним, и  произнесла
    такие два стиха:
       "Когда удалился ты, смотрел на других мой глаз,
       Но образ твой перед ним покачивался всегда.
       Когда же смежался он, являлся ты мне во сне,
       Как будто меж веками и глазом живешь ты, друг".
       А окончив свои стихи, она обрадовалась сильной радостью, и Хасан ска-
    зал ей: "О сестрица, я никого не благодарю  в  этом  деле,  кроме  тебя,
    прежде всех сестер! Аллах великий да будет близок к тебе с его помощью и
    промыслом". И потом он рассказал ей обо всем, что  с  ним  случилось  во
    время путешествия, с начала до конца, и что он вытерпел, и что произошло
    у него с сестрою его жены, и как он освободил жену и детей, и  рассказал
    ей также, какие он видел чудеса и тяжкие  ужасы,  вплоть  до  того,  что
    сестра его жены хотела зарезать его и зарезать ее и зарезать ее детей, и
    не спас их никто, кроме Аллаха великого. А затем он рассказал ей историю
    с палочкой и колпаком и рассказал о том, что  шейх  Абу-рРувейш  и  шейх
    Абд-аль-Каддус попросили их у него, и он отдал их им только ради нее.  И
    сестра Хасана поблагодарила его за это и пожелала ему долгого века, а он
    сказал: "Клянусь Аллахом, я не забуду всего того добра, которое  ты  мне
    сделала с начала дела и до конца..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Восемьсот тридцать первая ночь
    
       Когда же настала восемьсот тридцать первая ночь, она сказала:  "Дошло
    до меня, о счастливый царь, что когда Хасан встретился с  девушками,  он
    рассказал своей сестре обо всем, что он вытерпел, и сказал: "Я не забуду
    того, что ты со мной сделала от начала времени и до конца". И его сестра
    обернулась к его жене Манар-асСана и обняла ее и прижала ее детей к гру-
    ди и сказала ей: "О дочь царя величайшего, разве нет в твоем сердце  жа-
    лости, что ты разлучила его с детьми и сожгла из-за них его сердце? Раз-
    ве ты хотела, делая это, чтоб он умер?"  И  Манар-ас-Сана  засмеялась  и
    сказала: "Так судил Аллах, - хвала ему и величие! - и кто обманывает лю-
    дей, того обманет Аллах!" И затем им принесли коекакой еды  и  питья,  и
    все вместе поели, попили и повеселились.
       И Хасан провел у девушек десять дней за едой и питьем,  в  радости  и
    счастии, а после десяти дней Хасан стал собираться в путь, и его  сестра
    собрала ему деньги и редкости, для которых  бессильны  описания.  И  она
    прижала его к груди на прощанье и обняла его, и Хасан" указывая на  нее,
    произнес такие стихи:
       "Влюбленного забвение отдаленно,
       Разлука же с возлюбленным так ужасна.
       Суровость, отдаленье - для нас мука.
       Тот мученик, убит кто был своей страстью.
       Сколь долгой ночь влюбленному кажется,
       Оставил что любимого и один он!
       Ток слезы его вдоль щек его катится,
       И молвит он: "О слезы, можно ль прибавить?"
       А потом Хасан дал шейху Абд-аль-Каддусу палочку, и тот обрадовался ей
    сильной радостью и поблагодарил за это Хасана. И, взяв от него  палочку,
    он поехал и вернулся в свое жилище. А Хасан с женой и детьми  выехал  из
    дворца девушек, и те вышли, чтобы проститься с ним, и потом вернулись, а
    Хасан отправился в свою страну. И он ехал пустыннейшей степью два месяца
    и десять дней и достиг города Багдада. Обители Мира, и пришел  к  своему
    дому через потайную дверь, которая открывалась в сторону пустыни и  рав-
    нины, и постучал в ворота. А его мать от долгого его отсутствия  расста-
    лась со сном и не оставляла грусти, плача так, что заболела и  перестала
    есть пищу. И она не наслаждалась сном, а плакала ночью и днем, неустанно
    поминая своего сына, и потеряла она надежду на возвращение его.
       И когда Хасан остановился у ворот, он услышал, что его мать плачет  и
    говорит такие стихи:
       "Аллахом молю, владыки, хворого исцелить,
       Чье тело худеет так, а сердце разбито.
       Коль близость дадите вы по щедрости вашей к нам,
       Влюбленного милостью любимых зальете.
       Но я не отчаялась в сближенье, - могуч Аллах,
       И часто за трудностью идет облегченье".
       А окончив свои стихи, она услыхала, что сын ее Хасан кричит у  ворот:
    "О матушка, дни даровали единение!" И, услышав его слова, она узнала его
    и подошла к воротам и веря и не веря. И она открыла  ворота  и  увидела,
    что ее сын стоит, и с ним его жена и дети, и вскрикнула от  сильной  ра-
    дости и упала на землю, покрытая беспамятством. И Хасан до тех пор  лас-
    кал ее, пока она не очнулась. И тогда она обняла его и заплакала, а  по-
    том она позвала слуг и рабов Хасана и приказала им внести в дом все, что
    с ним было, и они внесли тюки в дом. И вошла жена Хасана и его  дети,  и
    мать его поднялась и обняла ее и поцеловала ее в голову и поцеловала  ей
    ноги и сказала: "О дочь царя величайшего, если я ошиблась по отношению к
    тебе, то вот я прошу прощенья у великого Аллаха!" А потом она обратилась
    к своему сыну и спросила его: "О дитя мое, в чем причина этой долгой от-
    лучки?"
       И когда мать спросила его об этом, Хасан рассказал ей обо всем, что с
    ним случилось, с начала до конца, и, услышав его  слова,  она  закричала
    великим криком и упала на землю без памяти из-за упоминания о  том,  что
    случилось с ее сыном. И Хасан до тех пор ласкал ее, пока  она  не  очну-
    лась, и тогда она сказала ему: "О дитя мое, клянусь Аллахом, ты напрасно
    пренебрег палочкой и колпаком. Если бы ты их сохранил  и  оставил  себе,
    ты, право, овладел бы землей и вдоль и вширь, но хвала  Аллаху,  о  дитя
    мое, за спасение твое и твоей жены и детей!"
       И они провели наилучшую и приятнейшую ночь, а когда  наступило  утро,
    Хасан переменил бывшие на нем одежды и надел платье из  наилучшей  мате-
    рии, и вышел на рынок, и стал покупать рабов, невольниц, материи и доро-
    гие вещи - платья, украшенья и ковры, а также дорогую посуду,  какой  не
    найти у царей. И еще он купил дома, и сады, и имения, и прочее, и жил  с
    детьми, женой и матерью за едой, питьем  и  наслаждениями.  И  они  жили
    прекраснейшей и приятнейшей жизнью, пока не пришла к ним Разрушительница
    наслаждений и Разлучительница собраний. Хвала же да будет властителю ви-
    димого и невидимого царства, живому, вечному, который не умирает.