Сайт тысячи и одной ночи
Сайт
ТЫСЯЧИ И ОДНОЙ НОЧИ

перевод с арабского М. А. Салье





 
   
1001 ночь. Книга тысячи и одной ночи. Арабские сказки
 
 


1001 ночь. Арабские сказки

Книга тысячи и одной ночи


Оглавление

Сказка о Хасане басрийском

Сказка о Хасане басрийском

примечания в квадратных скобках [   ]


  • Сказка о Хасане басрийском, ночи 778-786
  • Сказка о Хасане басрийском, ночи 787-795
  • Сказка о Хасане басрийском, ночи 796-804
  • Сказка о Хасане басрийском, ночи 805-813
  • Сказка о Хасане басрийском, ночи 814-822
  • Сказка о Хасане басрийском, ночи 823-831

     

     

    Тысяча и одна ночь. Сказки  
       Восемьсот пятая ночь
    
       Когда же настала восемьсот пятая ночь, она сказала: "Дошло до меня, о
    счастливый царь, что Хасан взял оружие, данное ему женщиной  из  торгую-
    щих, у которой он попросил защиты. И Хасан надел его,  а  потом  сел  на
    скамью, и язык его не забывал поминать Аллаха, и стал он просить у Алла-
    ха защиты. И когда он сидел, вдруг появились факелы, фонари и  свечи,  и
    пришли женщины-воины, и Хасан встал и смешался с  толпой  воительниц,  и
    стал как бы одной из них.
       А когда приблизился восход зари, воительницы, и Хасан с ними, пошли и
    пришли к своим шатрам, и Хасан вошел в один из них, и  вдруг  оказалось,
    что это шатер его подруги, которую он просил о защите. И когда эта  жен-
    щина вошла в свой шатер, она сбросила оружие и сняла кольчугу и покрыва-
    ло, и Хасан сбросил оружие и посмотрел на свою подругу и увидел, что это
    полуседая старуха с  голубыми  глазами  и  большим  носом,  и  было  это
    бедствие из бедствий и самое безобразное создание: с рябым лицом, вылез-
    шими бровями, сломанными зубами, морщинистыми щеками и седыми  волосами,
    и из носу у нее текло, а изо рта лилась слюна. И была  она  такова,  как
    сказал о подобной ей поэт:
       И в складках лица ее запрятаны девять бед,
       Являет нам каждая геену ужасную.
       С лицом отвратительным и мерзкою сущностью,
       Похожа на кабана, губами жующего.
       И была эта плешивая уродина, подобная пятнистой змее. И когда старуха
    увидела Хасана, она удивилась и воскликнула: "Как добрался этот  человек
    до этих земель, на каком корабле он приехал и как остался цел?" Она ста-
    ла расспрашивать Хасана о его положении, дивясь его  прибытию,  и  Хасан
    упал к ее ногам и стал тереться об них липом и плакал, пока его не  пок-
    рыло беспамятство, а очнувшись, он произнес такие стихи:
       "Когда же дни даруют снова встречу,
       И вслед разлуке будем жить мы вместе?
       И снова буду с тою, с кем хочу я, -
       Упреки кончатся, а дружба вечна.
       Когда бы Нил, как слезы мои, струился,
       Земель бы не было непрошенных,
       Он залил бы Хиджаз, и весь Египет,
       И Сирию, и земли все Ирака.
       Все потому, что нет тебя, любимой!
       Так сжалься же и обещай мне встречу!"
       А окончив свои стихи, Хасан схватил полу платья старухи и положил  ее
    себе на голову и стал плакать и просить у нее защиты.  И  когда  старуха
    увидела, как он горит, волнуется, страдает и горюет, ее  сердце  потяну-
    лось к нему, и она взяла его под свою защиту и молвила: "Не бойся совер-
    шенно!" А потом она спросила Хасана о его положении, и он рассказал ей о
    том, что с ним случилось, с начала до конца.  И  старуха  удивилась  его
    рассказу и сказала ему: "Успокой свою душу и успокой свое сердце! Не ос-
    талось для тебя страха, и ты достиг того, чего ищешь, и  исполнится  то,
    что ты хочешь, если захочет этого Аллах великий".
       И Хасан обрадовался сильной радостью.  А  потом  старуха  послала  за
    предводителями войска, чтобы они явились (а было это  в  последний  день
    месяца). И когда они предстали перед ней, она сказала: "Выходите и клик-
    ните клич во всем войске, чтобы выступали завтрашний день утром и  никто
    из воинов не оставался сзади, а если ктонибудь останется, его душа  про-
    пала". И предводители сказали: "Слушаем и повинуемся!" И затем они вышли
    и кликнули клич во всем войске, чтобы выступать завтрашний день утром, и
    вернулись и осведомили об этом старуху. И понял тогда Хасан, что  она  и
    есть предводительница войска и что ей принадлежит решение и она  постав-
    лена над ними начальником. И потом Хасан не скидывал  с  тела  оружия  и
    доспехов весь этот день.
       А имя старухи, у которой находился Хасан, было Шавахи, и прозвали  ее
    Умм-ад-Давахи. И эта старуха не кончила приказывать и запрещать, пока не
    взошла заря, и все войско тронулось с места, - а старуха не выступила  с
    ним. И когда воины ушли и их места стали пустыми, Шавахи сказала Хасану:
    "Подойди ко мне ближе, о дитя мое!" И Хасан приблизился к ней и стал пе-
    ред нею, и она обратилась к нему и сказала: "По какой причине ты подверг
    себя опасности и вступил в эту страну? Как согласилась твоя душа  погиб-
    нуть? Расскажи мне правду обо всех твоих делах, не скрывай от меня ниче-
    го из них и не бойся. Ты теперь под моим покровительством, и я  защитила
    тебя и пожалела и сжалилась над твоим положением. Если ты расскажешь мне
    правду, я помогу тебе исполнить твое желание, хотя бы пропали из-за это-
    го души и погибли тела. И раз ты ко мне прибыл, нет во мне на тебя  гне-
    ва, и я не дам проникнуть к тебе со злом никому из тех, кто есть на ост-
    ровах Вак".
       И Хасан рассказал старухе свою историю от начала до конца и осведомил
    ее о деле своей жены и о птицах, и как он ее поймал среди остальных  де-
    сяти и женился на ней и жил с нею, пока не досталось ему  от  нее  двоих
    сыновей, и как она взяла своих детей и улетела, когда  узнала  дорогу  к
    одежде из перьев. И он не скрыл в своем рассказе ничего, с начала  и  до
    того дня, который был сейчас.
       И старуха, услышав его слова, покачала головой и сказала: "Хвала  Ал-
    лаху, который сохранил тебя и привел сюда и бросил ко мне!  Если  бы  ты
    попал к другому, твоя душа пропала бы и твое дело не было бы  исполнено.
    Но искренность твоих намерений и любовь и крайнее влечение твое к жене и
    детям - вот что привело тебя к достижению желаемого. Если бы ты не любил
    ее и не был взволнован любовью к ней, ты бы не подверг себя такой  опас-
    ности. Хвала Аллаху за твое спасение, и теперь нам надлежит помочь  тебе
    в том, чего ты добиваешься, чтобы ты вскоре достиг желаемого, если захо-
    чет великий Аллах. Но только знай, о дитя мое, что твоя жена на  седьмом
    острове из островов Вак, и расстояние между нами и ею - семь месяцев пу-
    ти, ночью и днем. Мы поедем отсюда и доедем до земли, которая называется
    Земля Птиц, и от громкого птичьего крика и хлопанья крыльев  одна  птица
    не слышит там голоса другой..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Восемьсот шестая ночь
    
       Когда же настала восемьсот шестая ночь, она сказала: "Дошло до  меня,
    о счастливый царь, что старуха сказала Хасану:  "Твоя  жена  на  седьмом
    острове, а это большой остров среди островов Вак, и расстояние от нас до
    него семь месяцев пути. Мы поедем отсюда до Земли Птиц, где  от  шума  и
    хлопанья крыльев одна птица не слышит голоса другой, и  поедем  по  этой
    земле одиннадцать дней, днем и ночью, а потом мы выедем оттуда в  землю,
    которая называется Землей Зверей, и от рева животных, гиен и зверей, воя
    волков и рычания львов мы не будем ничего слышать. Мы  проедем  по  этой
    земле двадцать дней и потом выедем в землю,  которая  называется  Землей
    Джиннов, и великие крики джиннов и взлет их огней и полет искр и дыма из
    их ртов и их глубокие вздохи и дерзость их закроет  перед  нами  дорогу,
    оглушит нам уши и ослепит нам глаза, так что мы не будем ни слышать,  ни
    видеть. И не сможет ни один из нас обернуться назад  -  он  погибнет.  И
    всадник кладет в этом месте голову на луку седла и но поднимает  ее  три
    дня. А после этого нам встретится большая гора и текучая  река,  которые
    доходят до островов Вак. И знай, о дитя мое, что все эти воины -  невин-
    ные девы, и царь, правящий нами, женщина с семи островов Вак. А протяже-
    ние этих семи островов - целый год пути для всадника, спешащего в  беге.
    И на берегу этой реки и другая гора, называемая горой Вак, а это слово -
    название дерева, ветви которого похожи на головы сынов Адама. Когда  над
    ними восходит солнце, эти головы разом начинают кричать и говорят в сво-
    ем крике: "Вак! Вак! Слава царю-создателю!" И, услышав их крик, мы узна-
    ем, что солнце взошло. И также, когда солнце заходит, эти головы начина-
    ют кричать и тоже говорят в своем крике: "Вак! Вак! Слава  царю-создате-
    лю!" И мы узнаем, что солнце закатилось. Ни один мужчина не может жить у
    нас и проникнуть к нам и вступить на нашу землю, и между нами и царицей,
    которая правит этой землей, расстояние месяца пути по этому берегу.  Все
    подданные, которые живут на этом берегу, подвластны этой  царице,  и  ей
    подвластны также племена непокорных джиннов и шайтанов. Под  ее  властью
    столько колдунов, что число их знает лишь тот, кто их создал. И если  ты
    боишься, я пошлю с тобой того, кто отведет тебя на берег, и приведу  то-
    го, кто свезет тебя на своем корабле и доставит тебя в  твою  страну.  А
    если приятно твоему сердцу остаться с нами, я не буду тебе прекословить,
    и ты будешь у меня, под моим оком, пока не исполнится твое желание, если
    захочет Аллах великий". - "О госпожа, я больше не  расстанусь  с  тобой,
    пока не соединюсь с моей женой, или моя душа пропадет", - воскликнул Ха-
    сан. И старуха сказала ему: "Это дело легкое! Успокой твое сердце, и  ты
    скоро придешь к желаемому, если захочет Аллах великий. Я непременно  ос-
    ведомлю о тебе царицу, чтобы она была тебе помощницей в исполнении твое-
    го намерения".
       И Хасан пожелал старухе блага и поцеловал ей руки и голову и поблаго-
    дарил ее за ее поступок и крайнее великодушие, и пошел с нею,  размышляя
    об исходе своего дела и ужасах пребывания на чужбине. И он начал плакать
    и рыдать и произнес такие стихи:
       "Дует ветер с тех мест, где стан моей милой,
       И ты видишь, что от любви я безумен.
       Ночь сближенья нам кажется светлым утром,
       День разлуки нам кажется черной ночью.
       И прощанье с возлюбленной - труд мне тяжкий,
       И расстаться с любимыми нелегко мне.
       На суровость я жалуюсь лишь любимой,
       Нет мне в мире приятеля или друга.
       И забыть мне нельзя о вас - не утешит
       Мое сердце хулящих речь, недостойных.
       Бесподобная, страсть моя бесподобна.
       Лишена ты подобия, я же - сердца.
       Кто желает слыть любящим и боится
       Укоризны - достоин тот лишь упрека".
       И потом старуха велела бить в барабан отъезда, и войско двинулось,  и
    Хасан пошел со старухой, погруженный в море размышлений и произнося  эта
    стихи, а старуха побуждала его к терпению и утешала  его,  но  Хасан  не
    приходил в себя и не разумел того, что она ему говорила. И  они  шли  до
    тех пор, пока не достигли первого острова из семи островов, то есть Ост-
    рова Птиц. И когда они вступили туда, Хасан подумал, что мир перевернул-
    ся - так сильны были там крики, - и у него заболела голова, и его  разум
    смутился, и ослепли его глаза, и ему забило уши. И он испугался  сильным
    испугом и убедился в своей смерти и сказал про  себя:  "Если  это  Земля
    Птиц, то какова же будет земля Зверей?"
       И когда старуха, называемая Шавахи, увидела, что он в  таком  состоя-
    нии, она стала над ним смеяться и сказала: "О дитя мое, если таково твое
    состояние на первом острове, то что же с тобой будет, когда  ты  достиг-
    нешь остальных островов?" И Хасан стал молить Аллаха и умолять его, про-
    ся у него помощи в том, чем он его испытал, и исполнения его желания.  И
    они ехали до тех пор, пока не пересекли Землю Птиц и не вышли из нее.
       И они вошли в Землю Зверей и вышли из нее и вступили в Землю Джиннов.
    И когда Хасан увидел ее, он испугался и раскаялся, что вступил с ними  в
    эту землю. И затем он попросил помощи у великого Аллаха и пошел  с  ними
    дальше, и они вырвались из Землю Джиннов и дошли до реки и  остановились
    под большой вздымающейся горой и разбили свои шатры на  берегу  реки.  И
    старуха поставила Хасану возле реки скамью из мрамора, украшенную жемчу-
    гом, драгоценными камнями и слитками червонного золота, и Хасан  сел  на
    нее, и подошли воины, и старуха провела их перед Хасаном,  а  потом  они
    расставили вокруг Хасана шатры и немного отдохнули и поели  и  попили  и
    заснули спокойно, так как они достигли своей страны.  А  Хасан  закрывал
    себе лицо покрывалом, так что из-под него видны были только его глаза.
       И вдруг толпа девушек подошла близко к шатру Хасана, и  они  сняли  с
    себя одежду и вошли в реку, и Хасан стал смотреть, как они моются. И де-
    вушки принялись играть и веселиться, не зная, что Хасан смотрит на  них,
    так как они считали его за царевну, и у Хасана  натянулась  его  струна,
    так как он смотрел на девушек, обнаженных от одежд, и видел у них  между
    бедрами всякие разновидности: мягкое, пухлое, жирное, полное,  совершен-
    ное, широкое и обильное. И лица их были, как луны, а волосы, точно  ночь
    над днем, так как они были дочерьми царей.
       И потом старуха поставила Хасану седалище и посадила его. И когда де-
    вушки кончили мыться, они вышли из реки, обнаженные и подобные месяцу  в
    ночь полнолуния. И все войско собралось перед Хасаном, как старуха веле-
    ла. Может быть, жена Хасана окажется среди них и он ее узнает.
       И старуха стала спрашивать его о девушках, проходивших отряд за отря-
    дом, а Хасан говорил: "Нет ее среди этих, о госпожа моя..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Восемьсот седьмая ночь
    
       Когда те настала восемьсот седьмая ночь, она сказала: "Дошло до меня,
    о счастливый царь, что старуха спрашивала Хасана о девушках, проходивших
    отряд за отрядом - может быть, он узнает среди них свою жену, - но, вся-
    кий раз как она спрашивала его о какомнибудь отряде, Хасан говорил:  "Ее
    нет среди этих, о госпожа моя!"
       И потом, после этого, подошла к ним женщина в  конце  людей,  которой
    прислуживали десять невольниц и тридцать служанок - все высокогрудые де-
    вы. И они сняли с себя одежды и вошли с их госпожой в реку, и  та  стала
    их дразнить и бросать и погружать в реку и играла с ними  таким  образом
    некоторое время, а затем они вышли из реки и сели. И их  госпоже  подали
    шелковые полотенца, вышитые золотом, и она взяла их и вытерлась. И затем
    ей принесли одежды, платья и украшения, сделанные джиннами, и она  взяла
    их и надела и гордо прошла среди воительниц со своими служанками.
       И когда Хасан увидел ее, его сердце взлетело, и он  воскликнул:  "Вот
    женщина, самая похожая на птицу, которую я видел во дворце  моих  сестер
    девушек, и она так же поддразнивала своих приближенных, как эта!"  -  "О
    Хасан, это ли твоя жена?" - спросила старуха. И Хасан воскликнул:  "Нет,
    клянусь твоей жизнью, о госпожа, это не моя жена, и я в жизни  не  видал
    ее. И среди всех девушек, которых я видел на этих островах, нет подобной
    моей жене и нет ей равной по стройности, соразмерности, красоте  и  пре-
    лести". - "Опиши мне ее и скажи мне все ее признаки, чтобы  они  были  у
    меня в уме, - молвила тогда старуха. - Я знаю всякую девушку на островах
    Вак, так как я надсмотрщица женского войска и управляю им. И если ты мне
    ее опишешь, я узнаю ее и придумаю тебе хитрость, чтобы ее захватить".
       И тогда Хасан сказал старухе: "У моей жены прекрасное лицо и стройный
    стан, ее щеки овальны и грудь высока; глаза у нее черные и большие, ноги
    - плотные, зубы белые; язык ее сладостен, и она прекрасна чертами и  по-
    добна гибкой ветви. Ее качества - невиданы, и уста румяны, у нее насурм-
    ленные глаза и нежные губы, и на правой щеке у нее родинка, и на  животе
    под пупком - метка. Ее лицо светит, как округленная луна, ее стан тонок,
    а бедра - тяжелы, и слюна ее исцеляет больного, как будто она Каусар или
    Сельсебиль". - "Прибавь, описывая ее, пояснения, да прибавит тебе  Аллах
    увлечения", - сказала старуха. И Хасан молвил: "У моей Жены  лицо  прек-
    расное и щеки овальные и длинная шея; у нее насурмленные глаза, и  щеки,
    как коралл, и рот, точно сердоликов печать, и уста, ярко-сверкающие, при
    которых не нужно ни чаши, ни кувшина. Она сложена в  форме  нежности,  и
    меж бедер ее престол халифата, и нет подобной святыни в  священных  мес-
    тах, как сказал об этом поэт:
       Название, нас смутившее,
       Из букв известных состоит:
       Четыре ты на пять умножь,
       И шесть умножь на десять ты".
       И потом Хасан заплакал и пропел такую песенку:
       "О сердце, когда тебя любимый оставит,
       Уйти и сказать, что ты забыло, не вздумай!
       Терпенье употреби - врагов похоронишь,
       Клянусь, не обманется вовек терпеливый!"
       И еще:
       "Коль хочешь спастись, - весь век не двигайся с места,
       Тоски и отчаянья не знай и гордыни.
       Терпи и не радуйся совсем, не печалься,
       А если отчаешься, прочти: не разверзли ль".
       И старуха склонила на некоторое время голову к  земле,  а  потом  она
    подняла голову к Хасану и воскликнула: "Хвала  Аллаху,  великому  саном!
    Поистине, я испытана тобою, о Хасан! О, если бы я тебя  не  знала!  Ведь
    женщина, которую ты описал, - это именно твоя жена, и  я  узнала  ее  по
    приметам. Она старшая дочь царя величайшего, которая  правит  над  всеми
    островами Вак. Открой же глаза и обдумай свое дело, и если ты  спишь,  -
    проснись! Тебе никогда нельзя будет ее достигнуть, а если ты ее  достиг-
    нешь, ты не сможешь получить ее, так как между нею и тобой  то  же,  что
    между небом и землей. Возвращайся же, дитя мое, поскорее  и  не  обрекай
    себя на погибель: ты обречешь меня вместе с тобой. Я думаю, что нет  для
    тебя в ней доли. Возвращайся же туда, откуда пришел,  чтобы  не  пропали
    наши души".
       И старуха испугалась за себя и за Хасана, и, услышав  слова  старухи,
    он так сильно заплакал, что его покрыло беспамятство. И старуха  до  тех
    пор брызгала ему в лицо водой, пока он не очнулся от обморока. И он зап-
    лакал и залил слезами свою одежду, от великой тоски  и  огорчения  из-за
    слов старухи, и отчаялся в жизни и сказал старухе: "О госпожа моя, а как
    я вернусь, когда я дошел досюда, и не думал я в душе, что ты не в  силах
    помочь достигнуть мне цели, особенно раз ты надсмотрщица войска женщин и
    управляешь ими". - "Заклинаю тебя Аллахом, о дитя мое, - сказала  стару-
    ха, - выбери себе девушку из этих девушек, и я дам ее тебе вместо  твоей
    жены, чтобы ты не попал в руки царям. Тогда у меня не останется  хитрос-
    ти, чтобы тебя выручить. Заклинаю тебя Аллахом, послушайся меня и выбери
    себе одну из этих девушек, но не ту, и возвращайся поскорее невредимым и
    не заставляй меня глотать твою горесть. Клянусь Аллахом, ты бросил  себя
    в великое бедствие и большую опасность, из которой никто не  может  тебя
    выручить!"
       И Хасан опустил голову и горько заплакал и произнес такие стихи:
       "Хулителям сказал я: "не хулите!"
       Ведь лишь для слез глаза мои существуют.
       Их слезы переполнили и льются
       Вдоль щек моих, а милая сурова.
       Оставьте! От любви худеет тело,
       Ведь я в любви люблю мое безумье.
       Любимые! Все больше к вам стремленье,
       Так почему меня не пожалеть вам?
       Суровы вы, хоть клятвы и обеты
       Я дал, и, дружбу обманув, ушли вы.
       В день расставанья, как вы удалились,
       Я выпил чашу низости в разлуке.
       О сердце, ты в тоске по ним расплавься,
       Будь щедрым ты на слезы, мое око!.."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Восемьсот восьмая ночь
    
       Когда же настала восемьсот восьмая ночь, она сказала: "Дошло до меня,
    о счастливый царь, что когда старуха сказала Хасану: "Ради Аллаха, о ди-
    тя мое, послушайся моих слов и выбери себе одну из этих девушек,  вместо
    твоей жены, и возвращайся скорее в твою страну", - Хасан понурил  голову
    и заплакал сильным плачем и произнес упомянутые стихи, а окончив стихот-
    ворение, он так заплакал, что его покрыло беспамятство. И старуха до тех
    пор брызгала ему в лицо водой, пока он не очнулся от обморока,  а  затем
    она обратилась к нему и сказала: "О господин  мой,  возвращайся  в  твою
    страну! Когда я поеду с тобой в город, пропадет твоя душа  и  моя  душа,
    так как царица, когда она об этом узнает, будет упрекать меня за то, что
    я вступила с тобою в ее страну и на ее острова, которых не достигал ник-
    то из детей сынов Адама. Она убьет меня за то, что я взяла тебя с  собой
    и показала тебе этих дев, которых ты видел в реке, хотя  не  касался  их
    самец и не приближался к ним муж".
       И Хасан поклялся, что он совершенно не смотрел на них  дурным  взгля-
    дом, и старуха сказала ему: "О дитя мое, возвращайся в твою страну, и  я
    дам тебе денег, сокровищ и редкостей столько, что тебе  не  будут  нужны
    никакие женщины. Послушайся же моих слов и возвращайся скорее,  не  под-
    вергая себя опасности, и вот я дала тебе совет".
       И Хасан, услышав слова старухи, заплакал и стал тереться щеками об ее
    ноги и воскликнул: "О моя госпожа и владычица и  прохлада  моего  глаза,
    как я вернусь после того, как дошел до этого места,  и  не  посмотрю  на
    тех, кого желаю?! Я приблизился к жилищу любимой и надеялся  на  близкую
    встречу, и, может быть, будет мне доля в сближении!" И потом он произнес
    такие стихи:
       "О цари всех прекрасных, сжальтесь над пленным
       Тех очей, что могли б царить в царстве Кисры,
       Превзошли вы дух мускуса ароматом
       И затмили красоты роз своим блеском,
       Где живете, там веет ветер блаженства,
       И дыханьем красавицы он пропитан.
       О хулитель, довольно слов и советов -
       Ты явился с советами лишь по злобе.
       Ни корить, ни хулить меня не годится
       За любовь, коль не знаешь ты, в чем тут дело.
       Я пленен был красавицы темным оком,
       И любовью повергнут был я насильно.
       Рассыпая слезу мою, стих нижу я,
       Вот рассказ мой: рассыпан он и нанизан.
       Щек румянец расплавил мне мое сердце,
       И пылают огнем теперь мои члены.
       Расскажите: оставлю коль эти речи,
       Так какими расплавлю грудь я речами?
       Я красавиц всю жизнь любил, но свершит ведь
       Вслед за этим еще Аллах дел не мало".
       А когда Хасан окончил свои стихи, старуха сжалилась над ним и пожале-
    ла его и, подойдя к нему, стала успокаивать его сердце и сказала: "Успо-
    кой душу и прохлади глаза и освободи твои мысли от заботы, клянусь Алла-
    хом, я подвергну с тобою опасности мою душу, чтобы ты достиг того,  чего
    хочешь, или поразит меня гибель". И сердце Хасана успокоилось, и распра-
    вилась у него грудь, и он просидел, беседуя со старухой, до конца дня.
       И когда пришла ночь, все девушки разошлись, и некоторые пошли в  свои
    дворцы в городе, а некоторые остались на ночь в шатрах. И старуха  взяла
    Хасана с собой и пошла с ним в город и отвела ему помещение для него од-
    ного, чтобы никто не вошел к нему и не осведомил о нем царицу, и она  не
    убила бы его и не убила бы того, кто его привел. И старуха стала прислу-
    живать Хасану сама и пугала его яростью величайшего царя, отца его жены.
    И Хасан плакал перед нею и  говорил:  "О  госпожа,  я  избрал  для  себя
    смерть, и свет мне противен, если я не соединюсь с  женой  и  детьми!  Я
    подвергну себя опасности и либо достигну желаемого, либо умру". И стару-
    ха стала раздумывать о том, как бы Хасану сблизиться и сойтись со  своей
    женой и какую придумать хитрость для этого бедняги, который  вверг  свою
    душу в погибель, и не удерживает его  от  его  намерения  ни  страх,  ни
    что-нибудь другое, и он забыл о самом себе, а сказавший поговорку  гово-
    рит: "Влюбленный не слушает слов свободного от любви".
       А царицей острова, на котором они расположились,  была  старшая  дочь
    царя величайшего и было имя ее Нураль-Худа. И было у  этой  царицы  семь
    сестер - невинных девушек, и они жили у ее отца,  который  правил  семью
    островами и областями Вак, и престол этого  царя  был  в  городе,  самом
    большом из городов той земли. И вот старуха, видя, что Хасан  горит  же-
    ланьем встретиться со своей женой и детьми, поднялась и  отправилась  во
    дворец царицы Нур-аль-Худа и, войдя к ней, поцеловала землю меж ее рука-
    ми. А у этой старухи была перед нею Заслуга, так как она воспитала  всех
    царских дочерей и имела над всеми ими власть и пользовалась у них  поче-
    том и была дорога царю.
       И когда старуха вошла к царице Нур-аль-Худа, та поднялась и обняла ее
    и посадила с собою рядом и спросила, какова была ее поездка,  и  старуха
    отвечала ей: "Клянусь Аллахом, о госпожа, это была поездка  благословен-
    ная, и я захватила для тебя подарок, который доставлю тебе. О дочь  моя,
    о царица века и времени, - сказала она потом, - я привела с собой  нечто
    удивительное и хочу тебе эго показать, чтобы ты  помогла  мне  исполнить
    одно дело". - "А что это такое?" - спросила царица. И старуха рассказала
    ей историю Хасана, с начала до конца. И она дрожала как тростинка в день
    сильного ветра и наконец упала перед царевной и сказала ей: "О  госпожа,
    попросил у меня защиты один человек  на  берегу,  который  прятался  под
    скамьей, и я взяла его под защиту и привела его с собой в  войске  деву-
    шек, и он надел оружие, чтобы никто его не узнал, и я привела его в  го-
    род. - И потом еще сказала царевне: - Я пугала его твоей яростью и осве-
    домила его о твоей силе и мощи. И всякий раз, как я его пугаю, он плачет
    и произносит стихи и говорит мне: "Неизбежно мне увидеть мою жену и  де-
    тей, или я умру, и я не вернусь в мою страну без них!" И он подверг себя
    опасности и пришел на острова Вак, и я в жизни не видела человека, креп-
    че его сердцем и с большей мощью, но только любовь овладела им до  край-
    ней степени..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Восемьсот девятая ночь
    
       Когда же настала восемьсот девятая ночь, она сказала: "Дошло до меня,
    о счастливый царь, что старуха рассказала  царевне  Нураль-Худа  историю
    Хасана и сказала ей: "Я не видела человека крепче его сердцем, но только
    любовь овладела им до крайней степени". И, услышав ее слова и поняв  ис-
    торию Хасана, царица разгневалась сильным гневом и склонила на некоторое
    время голову к земле, а потом она подняла голову и посмотрела на старуху
    и сказала ей: "О злосчастная старуха, разве дошла твоя мерзость до того,
    что ты приводишь мужчин и приходишь с ними на острова Вак и  вводишь  их
    ко мне, не боясь моей ярости? Клянусь головой царя, если бы не  воспита-
    ние и уважение, которым я тебе обязана, я бы убила тебя с ним сейчас  же
    самым скверным убиением, чтобы путешествующие поучались на тебе, о прок-
    лятая, и никто бы не делал того ужасного дела, которое сделала ты  и  на
    которое никто не властен. Но ступай приведи его сейчас же ко мне,  чтобы
    я на него посмотрела".
       И старуха вышла от царевны ошеломленная, не зная, куда идти, и  гово-
    рила: "Все это несчастье пригнал ко мне Аллах через руки Хасана!" И  она
    шла, пока не вошла к Хасану, и сказала ему: "Вставай, поговори  с  цари-
    цей, о тот, конец чьей жизни приблизился!" И Хасан вышел с нею,  и  язык
    его неослабно поминал великого Аллаха и говорил: "О боже,  будь  ко  мне
    милостив в твоем приговоре и освободи меня от беды!"  И  старуха  шла  с
    ним, пока не поставила его перед царицей Нураль-Худа  (а  старуха  учила
    Хасана по дороге, как он должен  с  ней  говорить).  И,  представ  перед
    Нур-аль-Худа, Хасан увидел, что она закрыла лицо покрывалом. И он  поце-
    ловал землю меж ее руками и пожелал ей мира и произнес такие два стиха:
       "Продли Аллах величье твое и радость,
       И одари господь тебя дарами!
       Умножь Аллах величье твое и славу
       И укрепи тебя в борьбе с врагами!"
       А когда он окончил свои стихи, царица сделала старухе знак поговорить
    с ним перед нею, чтобы она послушала его ответы. И старуха сказала Хаса-
    ну: "Царица возвращает тебе приветствие и спрашивает тебя: как твое имя,
    из какой ты страны, как зовут твою жену и детей, из-за которых  ты  при-
    шел, и как называется твоя страна?" И Хасан ответил (а он  укрепил  свою
    душу, и судьбы помогли ему): "О царица годов и  времен,  единственная  в
    века и столетия! Что до меня, то мое имя - Хасанмногопечальный, и  город
    мой - Басра, а жена моя - имени ей я не знаю; что же до моих  детей,  то
    одного зовут Насир, а другого - Мансур". И, услышав слова Хасана, царица
    сказала ему: "Откуда она увезла своих детей?" И Хасан ответил: "О  цари-
    ца! Из города Багдада, из дворца халифа". - "А говорила она вам  что-ни-
    будь, когда улетала?" - спросила царица. И Хасан ответил:  "Она  сказала
    моей матушке: "Когда твой сын придет и продлятся над ним дни разлуки,  и
    захочет он близости и встречи, и потрясут его ветры томления, пусть при-
    ходит ко мне на острова Вак".
       И тогда царица Нур-аль-Худа покачала головой и сказала: "Не желай она
    тебя, она не сказала бы твоей матери этих слов, и если бы  она  тебя  не
    хотела и не желала бы близости с тобой, она бы не осведомила  тебя,  где
    ее место и не позвала бы тебя в свою страну". - "О госпожа царей и  пра-
    вительница над всеми царями и нищими, - ответил Хасан, - о том, что слу-
    чилось, я тебе рассказал, ничего от тебя не скрывая. Я  прошу  защиты  у
    Аллаха и у тебя, чтобы ты меня не обижала. Пожалей же меня и воспользуй-
    ся наградой за меня и воздаянием.  Помоги  мне  встретиться  с  женой  и
    детьми, серии мне предмет моих желаний и прохлади глаза мои  встречей  с
    детьми и помоги мне их увидеть".
       И он начал плакать, стонать и жаловаться и произнес такие два стиха:
       "Тебя буду славить я, пока голубок кричит,
       Усиленно, хоть бы не исполнил я должного.
       Всегда ведь, когда я жил в былом благоденствии,
       Я видел в тебе его причины и корни все".
       И царица Нур-аль-Худа склонила голову к земле на долгое время, а  по-
    том она подняла голову и сказала Хасану: "Я пожалела  тебя  и  сжалилась
    над тобой и намерена показать тебе всех девушек в этом городе и в землях
    моего острова. Если ты узнаешь твою жену, я отдам ее тебе, а если ты  ее
    не узнаешь, я тебя убью и распну на дверях дома старухи". И  Хасан  мол-
    вил: "Я принимаю это от тебя, о царица времени".  И  он  произнес  такие
    стихи:
       "Вы подняли страсть во мне, а сами сидите вы,
       Вы отняли сон у всех горящих, и спите вы,
       Вы мне обещали, что не будете вы тянуть,
       Но, повод мой захватив, меня обманули вы.
       Любил вас ребенком я, не зная еще любви.
       "Не надо же убивать меня?", - я вам жалуюсь.
       Ужель, не боясь Аллаха, можете вы убить
       Влюбленного, что пасет звезду, когда люди спят?
       О родичи, если я умру, напишите вы
       На камнях моей могилы: "Это влюбленный был".
       И, может быть, юноша, что страстью, как я, сражен,
       Увидя мою могилу, скажет мне: "Мир тебе!"
       А окончив свои стихи, Хасан сказал: "Я согласен на  условие,  которое
    ты мне поставила, и нет мощи и силы, кроме как у Аллаха, высокого, вели-
    кого!"
       И тогда царица Нур-аль-Худа приказала, чтобы не осталось в городе де-
    вушки, которая не поднялась бы во дворец и не прошла бы перед Хасаном, и
    царица велела старухе Шавахи самой спуститься в город  и  привести  всех
    бывших в городе девушек к царице во дворец. И царица принялась вводить к
    Хасану девушек сотню за сотней, так что в городе  не  осталось  девушки,
    которую она бы не показала Хасану, но Хасан не увидел  среди  них  своей
    жены. И царица спросила его: "Видел ли ты свою жену среди этих?" И Хасан
    отвечал: "Клянусь Аллахом, о царица, ее среди них нет". И  тогда  царицу
    охватил сильный гнев, и она сказала старухе: "Пойди и выведи  всех,  кто
    есть во дворце, и покажи их ему".
       И когда Хасану показали всех, кто был во дворце, он не  увидел  среди
    них своей жены и сказал царице: "Клянусь жизнью твоей головы, о  царица,
    ее среди них нет". И царица рассердилась и закричала  на  тех,  кто  был
    вокруг нее, и сказала: "Возьмите его и утащите по земле лицом вниз и от-
    рубите ему голову, чтобы никто после него не подвергал  себя  опасности,
    не узнал о нашем положении, не прошел по нашей стране и  не  вступал  на
    нашу землю и наши острова!" И Хасана вытащили лицом вниз и  накинули  на
    него подол его платья и закрыли ему глаза и остановились  подле  него  с
    мечами, ожидая разрешения.
       И тогда Шавахи подошла к царице и поцеловала  землю  меж  ее  рук  и,
    схватившись за полу ее платья, положила ее себе на голову и сказала:  "О
    царица, во имя воспитания, не торопись с ним, особенно  раз  ты  знаешь,
    что этот бедняк - чужеземец, который подверг свою душу опасности и испы-
    тал дела, которых никто до него не испытывал, и Аллах - слава ему и  ве-
    личие! - спас его от смерти из-за его долгой жизни, и он услышал о твоей
    справедливости и вошел в твою страну и охраняемое убежище. И если ты его
    убьешь, разойдутся о тебе с путешественниками вести, что  ты  ненавидишь
    чужеземцев и убиваешь их. А он,  при  всех  обстоятельствах,  под  своей
    властью и будет убит твоим мечом, если не окажется его жены в твоем  го-
    роде. В какое время ты ни захочешь, чтобы он явился, я  могу  возвратить
    его к тебе. И к тому же я взяла его под защиту, только надеясь  на  твое
    великодушие, так как ты обязана мне воспитанием, и я поручилась ему, что
    ты приведешь его к желаемому, ибо я знаю твою справедливость и  милосер-
    дие, и, если он я не знала в тебе этого, я бы не привела его в твои  го-
    род. И я говорила про себя: "Царица на него посмотрит и послушает стихи,
    которые он говорит, и прекрасные, ясные слова, подобные нанизанному жем-
    чугу", Этот человек вошел в наши земли и поел нашей  пищи,  и  соблюдать
    его право обязательно для нас..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Восемьсот десятая ночь
    
       Когда же настала восемьсот десятая ночь, она сказала: "Дошло до меня,
    о счастливый царь, что когда царица Нур-аль-Худа приказала своим  слугам
    схватить Хасана и отрубить ему голову, старуха стала  ее  уговаривать  и
    говорила ей: "Этот человек вошел в наши земли и поел нашей пищи, и  соб-
    людать его право для нас обязательно, особенно раз я обещала ему встречу
    с тобою. Ты ведь знаешь, что  разлука  тяжела,  и  знаешь,  что  разлука
    убийственна, в особенности - разлука с детьми. У нас не осталось ни  од-
    ной женщины, кроме тебя; покажи же ему твое лицо".
       И царица улыбнулась и сказала: "Откуда ему быть моим мужем и иметь от
    меня детей, чтобы я показывала ему лицо?" И затем  она  велела  привести
    Хасана, и его ввели к ней и поставили" перед нею, и  тогда  она  открыла
    лицо. И, увидев его, Хасан испустил великий крик и упал, покрытый беспа-
    мятством. И старуха до тех пор ухаживала за ним, пока он не  очнулся,  а
    очнувшись от беспамятства, он произнес такие стихи:
       "Ветерочек из Ирака, что подул
       В земли тех, кто восклицает громко: "Вак!"
       Передай моим возлюбленным, что я
       Горький вкус любви моей вкусил давно.
       О, смягчитесь, люди страсти, сжальтесь вы.
       Тает сердце от разлуки мук мое!"
       А окончив свои стихи, он поднялся и посмотрел на царицу  и  вскрикнул
    великим криком, от которого дворец чуть не свалился на тех,  кто  в  нем
    был, и затем упал, покрытый беспамятством.
       И старуха до тех пор ухаживала за ним, пока он не очнулся, и спросила
    его, что с ним, и Хасан воскликнул: "Эта царица - либо  моя  жена,  либо
    самый похожий на мою жену человек..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Восемьсот одиннадцатая ночь
    
       Когда же настала восемьсот одиннадцатая ночь, она сказала: "Дошло  до
    меня, о счастливый царь, что когда старуха спросила Хасана, что  с  ним,
    он воскликнул: "Эта царица - либо моя жена, либо самый  похожий  на  мою
    жену человек". И царица сказала: "Гора тебе, о нянюшка,  этот  чужеземец
    бесноватый или помешанный, потому что он смотрит мне в  лицо  и  таращит
    глаза". - "О царица, - сказала старуха, - ему простительно, не  взыщи  с
    него. Ведь пословица говорит: "Для больного от любви нет лекарства". Что
    он, что бесноватый - все равно". А Хасан заплакал сильным плачем и  про-
    изнес такие два стиха:
       "Увидя следы любимых, с тоски я таю
       И слезы лью на месте их стоянки,
       Прося того, кто нас испытал разлукой,
       Чтоб мне послал любимых возвращенье".
       И потом Хасан сказал царице: "Клянусь Аллахом, ты не моя жена, но  ты
    самый похожий на нее человек!" И царица Нур-аль-Худа так засмеялась, что
    упала навзничь и склонилась на бок и сказала: "О любимый, дай себе  отс-
    рочку и рассмотри меня и ответь мне на то, о чем я тебя  спрошу.  Оставь
    безумие, смущение и смятение, - приблизилось к тебе  облегчение".  -  "О
    госпожа царей и прибежище всех богатых и нищих, увидав тебя, я стал бес-
    новатым, потому что ты либо моя жена, либо самый похожий на нее человек.
    А теперь спрашивай меня о чем хочешь", - сказал Хасан. И царица спросила
    его: "Что в твоей жене на меня похоже?" - "О госпожа моя, - ответил  Ха-
    сан, - все, что есть в тебе красивого, прекрасного, изящного и  изнежен-
    ного - стройность твоего стана и нежность  твоих  речей,  румянец  твоих
    щек, и выпуклость грудей и все прочее, - на нее похожи".
       И царица тогда обратилась к Шавахи, Умм-ад-Давахи, и сказала  ей:  "О
    матушка, отведи его обратно на то место, где он у тебя был, и  прислужи-
    вай ему сама, а я обдумаю его дело. И если он человек благородный и хра-
    ни г дружбу, приязнь и любовь, нам надлежит помочь ему, особенно потому,
    что он пришел в нашу землю и ел нашу пищу и перенес тяготы путешествия и
    борьбу с ужасами опасностей. Но когда ты доставишь его в свой дом, пору-
    чи его твоим слугам и возвращайся ко мне поскорее, и если захочет  вели-
    кий Аллах, будет одно только благо". И старуха вышла и  взяла  Хасана  и
    пошла с ним в свое жилище и велела своим невольницам, слугам и  прислуж-
    никам ему служить и приказала принести ему все, что ему нужно, не  упус-
    кая ничего из должного.
       А потом она поспешно вернулась к царице, и та велела ей надеть оружие
    и взять с собой тысячу всадников из доблестных. И старуха Шавахи  послу-
    шалась ее приказаний и надела свои доспехи и призвала тысячу  всадников,
    и, когда она встала меж руками царицы и сообщила ей  о  прибытии  тысячи
    всадников, царица велела ей отправиться в город царя величайшего, ее от-
    ца, и остановиться у его дочери Манар-ас-Сана, ее младшей сестры, и ска-
    зать ей: "Одень твоих детей в рубахи, которые я для них сделала, и пошли
    их к ее тетке, она стосковалась по ним".
       И потом царица сказала старухе: "Я наказываю тебе, о  матушка,  скры-
    вать дело Хасана, и когда ты возьмешь у нее детей, скажи ей: "Твоя сест-
    ра приглашает тебя ее посетить". И она отдаст тебе  детей  и  выедет  ко
    мне, желая меня посетить. Ты возвращайся с ними поскорее,  а  она  пусть
    едет не торопясь, и иди не по той дороге, по которой поедет  она.  Пусть
    твой путь продолжается ночью и днем, и остерегайся, чтобы  хоть  кто-ни-
    будь один не узнал об этом деле. И затем, я клянусь всеми клятвами, если
    моя сестра окажется его женой и станет ясно, что ее дети - его  дети,  я
    не помешаю ему взять ее и се отъезду с ним и с детьми..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Восемьсот двенадцатая ночь
    
       Когда же настала восемьсот двенадцатая ночь, она сказала:  "Дошло  до
    меня, о счастливый царь, что царица сказала старухе: "Я клянусь  Аллахом
    и подтверждаю всеми клятвами, что если она окажется его женой, я не  по-
    мешаю ему ее взять и помогу ему взять ее и уехать с нею в его страну". И
    старуха поверила ее словам и не знала она, что задумала в душе царица, а
    эта распутница задумала в душе, что если ее сестра не жена Хасана  и  ее
    дети на него не похожи, она убьет его.
       И потом царица сказала старухе: "О матушка, если правду  говорит  мое
    опасение, его женой окажется моя сестра  Манар-ас-Сана,  а  Аллах  знает
    лучше! Эти качества - ее качества, и все достоинства, которые он  упомя-
    нул: превосходная красота и дивная прелесть не найдутся ни у кого, кроме
    моих сестер - в особенности, у младшей".
       И старуха поцеловала ей руки и вернулась к Хасану и осведомила его  о
    том, что сказала царица, и у Хасана улетел от радости ум, и он подошел к
    старухе и поцеловал ее в голову, и она сказала ему: "О дитя мое, не  це-
    луй меня в голову, а поцелуй в рот и считай это наградой  За  благополу-
    чие. Успокой душу и прохлади глаза, и  пусть  твоя  грудь  будет  всегда
    расправлена, и не брезгай поцеловать меня в  рот  -  я  виновница  твоей
    встречи с нею. Успокой же твое сердце и ум, и  пусть  будет  твоя  грудь
    всегда расправлена и глаз прохлажден и душа спокойна". И затем она прос-
    тилась с ним и ушла, а Хасан произнес такие два стиха:
       "Любви моей четыре есть свидетеля
       (Во всяком деле свидетелей бывает двое):
       Трепет сердца, и в членах дрожь постоянная,
       И худоба тела, и уст молчание".
       И потом он произнес еще такие два стиха:
       "Две вещи есть - коль глаза слезами кровавыми
       О них бы заплакали, грозя, что исчезнут, -
       Десятую часть того, что должно, не дали бы
       Те вещи - цвет юности и с милым разлука".
       А старуха надела оружие и взяла с собою тысячу всадников  и  отправи-
    лась на тот остров, где находилась сестра царицы, и ехала  до  тех  пор,
    пока не приехала к сестре царицы, а между городом Нур-аль-Худа и городом
    ее сестры было три дня пути. И когда Шавахи достигла города, она вошла к
    сестре царицы, Манар-ас-Сана, и приветствовала ее  и  передала  ей  при-
    ветствие ее сестры Нур-аль-Худа и рассказала ей, что царица стосковалась
    по ней и по ее детям, и сообщила ей, что царица Нур-альХуда на нее  гне-
    вается за то, что она ее не посещает. И царица  Манар-ас-Сана  ответила:
    "Право против меня и за мою сестру. И я сделала упущение, не посетив ее,
    но я посещу ее теперь".
       И она велела вынести свои палатки за город  и  захватила  для  сестры
    подходящие подарки и редкости. А царь, ее отец, посмотрел из окна дворца
    и увидел, что выставлены палатки, и спросил об этом, и ему сказали: "Ца-
    ревна Манар-ас-Сана поставила свои палатки на этой  дороге,  потому  что
    она хочет посетить свою сестру Нураль-Худа". И, услышав  об  этом,  царь
    снарядил для нее войско, чтобы доставить ее к ее сестре, и вынул из сво-
    ей казны богатства, кушанья, напитки, редкости и драгоценности, для  ко-
    торых бессильны описания. А семь дочерей царя были родные  сестры  -  от
    одного отца и одной матери, кроме младшей. И старшую звали  Нур-альХуда,
    вторую - Наджм-ас-Сабах,  третью  -  Шамс-ад-Духа,  четвертую  -  Шаджа-
    рат-ад-Дурр, пятую - Кут-аль-Кулуб, шестую - Шараф-аль-Банат, и  седьмую
    - Манар-асСана, и это была младшая из сестер и жена Хасана, и  была  она
    им сестрой только по отцу.
       И потом старуха подошла и поцеловала землю меж рук  Манар-ас-Сана,  и
    Манар-ас-Сана спросила ее: "У тебя есть еще просьба, о матушка?" И  ста-
    руха сказала: "Царица Нур-аль-Худа, твоя сестра, приказывает тебе перео-
    деть твоих детей и одеть их в рубашки, которые она им сшила,  и  послать
    их к ней со мною. И я возьму их и поеду с ними вперед и  буду  вестницей
    твоего прихода к ней". И когда Манар-ас-Сана услышала слова старухи, она
    склонила голову к земле, и цвет ее лица изменился, и она просидела пону-
    рившись долгое время, а потом покачала головой и подняла ее к старухе  и
    сказала: "О матушка, моя душа встревожилась и  затрепетало  мое  сердце,
    когда ты упомянула о моих детях. Ведь со времени их  рождения  никто  не
    видел их лица из джиннов и людей - ни женщины, ни мужчины, и я ревную их
    к ветерку, когда он пролетает". И старуха воскликнула: "Что это за  сло-
    ва, о госпожа! Или ты боишься для них зла от твоей сестры..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Восемьсот тринадцатая ночь
    
       Когда же настала восемьсот тринадцатая ночь, она сказала:  "Дошло  до
    меня, о счастливый царь, что старуха сказала госпоже Манар-ас-Сана: "Что
    это за слова, о госпожа! Разве ты боишься для них зла от  твоей  сестры?
    Да сохранит Аллах твой разум! Если ты хочешь ослушаться  царицы  в  этом
    деле, то ослушание для тебя невозможно - она будет на тебя гневаться. Но
    твои дети - маленькие, о госпожа, и тебе простительно за них бояться,  и
    любящий склонен к подозрениям. Но ты знаешь, о дочка, мою заботливость и
    любовь к тебе и к твоим детям, и я воспитала вас раньше их. Я  приму  их
    от тебя и возьму их и постелю для них свои щеки и открою сердце и положу
    их внутрь его, и мне не нужно наставлений о них в подобном  этому  деле.
    Будь же спокойна душою и прохлади глаза и отошли их к ней. Я опережу те-
    бя самое большее на день или на два".
       И старуха до тех пор приставала к Манар-ас-Сана, пока ее бок не умяг-
    чился, и она побоялась гнева своей сестры и не знала, что скрыто для нее
    в неведомом. И она согласилась послать детей со старухой и позвала их  и
    выкупала и приготовила и, переодев их, надела на них те рубашки, и отда-
    ла их старухе, а та взяла их и помчалась с ними, как птица,  не  по  той
    дороге, по какой шла их мать, как наказывала ей Нур-аль-Худа. И  старуха
    непрестанно ускоряла ход, боясь за детей, пока не приехала с ними в  го-
    род царицы Нуp-аль-Худа, и она переправилась с ними через реку и вошла в
    город и пошла с детьми к царице Нур-аль-Худа, их тетке.
       И, увидев детей, царица обрадовалась и обняла их и прижала к груди  и
    посадила одного мальчика на правую ногу, а другого - на  левую  ногу,  а
    потом она обратилась к старухе и сказала ей: "Приведи теперь  Хасана!  Я
    дала ему покровительство и защитила его от моего меча.  Он  укрепился  в
    моем доме и поселился со мною в соседстве после того, как перенес страхи
    и бедствия и пришел путями смерти, ужасы которых все возражали.  Но  при
    этом он до сих пор не спасен от испития смертной чаши..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.