Сайт тысячи и одной ночи
Сайт
ТЫСЯЧИ И ОДНОЙ НОЧИ

перевод с арабского М. А. Салье





 
   
1001 ночь. Книга тысячи и одной ночи. Арабские сказки
 
 


1001 ночь. Арабские сказки

Книга тысячи и одной ночи


Оглавление

Сказка о Хасане басрийском

Сказка о Хасане басрийском

примечания в квадратных скобках [   ]


  • Сказка о Хасане басрийском, ночи 778-786
  • Сказка о Хасане басрийском, ночи 787-795
  • Сказка о Хасане басрийском, ночи 796-804
  • Сказка о Хасане басрийском, ночи 805-813
  • Сказка о Хасане басрийском, ночи 814-822
  • Сказка о Хасане басрийском, ночи 823-831

     

     

    Тысяча и одна ночь. Сказки  
       Семьсот восемьдесят седьмая ночь
    
       Когда же настала семьсот восемьдесят седьмая ночь, она сказала: "Дош-
    ло до меня, о счастливый царь, что когда Хасан увидал, как девушки вышли
    из пруда, и старшая из них захватила его ум своей красотой и  прелестью,
    он произнес эти стихи. А девушки, надев свои платья, сели и стали  бесе-
    довать и пересмеиваться, а Хасан стоял и смотрел на них,  погруженный  в
    море страсти, и блуждал в долине размышлений и говорил про  себя:  "Кля-
    нусь Аллахом, моя сестра сказала мне: "Не открывай этой  двери",  только
    из-за этих девушек, боясь, что я привяжусь к одной из них".
       И он принялся смотреть на прелести старшей девушки, а она была  прек-
    раснее всего, что создал Аллах в ее время, и превзошла красотой всех лю-
    дей. Ее рот был подобен печати Сулеймана [617], а волосы были чернее,  чем
    ночь разлуки для огорченного и влюбленного, а лоб был подобен новой луне
    в праздник Рамадана, и глаза напоминали глаза газели, а нос у нее был  с
    горбинкой, яркой белизны, и щеки напоминали цветы анемона, и  уста  были
    подобны кораллам, а зубы - жемчугу, нанизанному в ожерельях  самородного
    золота. Ее шея, подобная слитку серебра, возвышалась над станом, похожим
    на ветвь ивы, и животом со складками и уголками, при виде которого дуре-
    ет влюбленный, взволнованный и пупком, вмещающим унцию мускуса наилучше-
    го качества, и бедрами - толстыми и жирными, подобными мраморным столбам
    или двум подушкам, набитым перьями страусов, а  между  ними  была  вещь,
    точно самый большой холм или заяц с обрубленными ушами,  и  были  у  нее
    крыши и углы. И эта девушка превосходила красотой  и  стройностью  ветвь
    ивы и трость камыша и была такова, как сказал о ней поэт, любовью взвол-
    нованный:
       Вот девушка, чья слюна походит на сладкий мед,
       А взоры ее острей, чем Индии острый меч.
       Движенья ее смущают ивы ветвь гибкую,
       Улыбка, как молния, блистает из уст ее.
       Я с розой расцветшею ланиты ее сравнил,
       И молвила, отвернувшись: "С розой равняет кто?
       С гранатами грудь мою сравнил, не смущаясь, он:
       Откуда же у гранатов ветви, как грудь моя?
       Клянусь моей прелестью, очами и сердцем я,
       И раем сближенья, и разлуки со мной огнем -
       Когда он к сравнениям вернется, лишу его
       Услады я близости и гнева огнем сожгу.
       Они говорят: "В саду есть розы, но нет средь них
       Ланиты моей, и ветвь на стан не похожа мой".
       Коль есть у него в саду подобная мне во всем,
       Чего же приходит он искать у меня тогда?"
       И девушки продолжали смеяться и играть, а  Хасан  стоял  на  ногах  и
    смотрел на них, позабыв об еде и питье, пока не приблизилось время пред-
    вечерней молитвы, и тогда старшая девушка сказала своим подругам: "О до-
    чери царей, уже наскучило оставаться здесь. Поднимайтесь же, и отправим-
    ся в наши места". И все девушки встали и надели одежды из перьев, и ког-
    да они завернулись в свои одежды, они стали птицами, как раньше,  и  все
    они полетели вместе, и старшая девушка летела посреди них. И Хасан поте-
    рял надежду, что они вернутся, и хотел встать и уйти, но не мог  встать,
    и слезы потекли по его щекам. И усилилась его страсть, и он произнес та-
    кие стихи:
       "Лишусь я пусть верности в обетах, коль после вас
       Узнаю, как сладок сон и что он такое.
       И глаз не сомкну я пусть, когда вас со мною нет.
       И после отъезда пусть не мил будет отдых.
       Мне грезится, когда сплю, что вижу опять я вас,
       О, если бы грезы сна для нас были явью!
       Поистине, я люблю, когда и не нужно, спать-
       Быть может, во сне я вас, любимые, встречу".
       И потом Хасан прошел немного, не находя дороги, и спустился  вниз  во
    дворец. И он полз до тех пор, пока не достиг дверей комнаты, и вошел ту-
    да и запер ее и лег, больной, и не ел и не пил, погруженный в море  раз-
    мышлений, и плакал и рыдал над собой до утра, а когда наступило утро, он
    произнес такие стихи:
       "И вот улетели птицы вечером, снявшись,
       А умер кто от любви, в том нет прегрешенья.
       Я буду скрывать любовь, пока я смогу скрывать,
       Но коль одолеет страсть, ее открывают.
       Пришел ко мне призрак той, кто видом всем схож с зарей,
       У ночи моей любви не будет рассвета.
       Я плачу о них, и спят свободные от любви,
       И ветер любви теперь со мною играет,
       Я отдал слезу мою, и деньги, и душу всю,
       И разум, и весь мой дух, - а в щедрости прибыль.
       Ужаснейшей из всех бед и горестей нахожу
       Я милой красавицы враждебность и злобу,
       Он говорит: "Любовь к прекрасным запрещена,
       А кровь тех, кто любит их, пролить не запретно"
       Что делать, как не отдать души изнуренному -
       Отдаст он ее в любви, - любовь - только шутка.
       Кричу от волнения и страсти к любимой я -
       Ведь истинно любящий на плач лишь способен"
       А когда взошло солнце, он отпер дверь комнаты и пошел в то место, где
    был раньше, и сидел напротив той залы, пока не пришла ночь, но  ни  одна
    птица не прилетела, и Хасан сидел и ждал их. И он плакал сильным плачем,
    пока его не покрыло беспамятство, и тогда он упал  на  землю,  растянув-
    шись, а придя в себя после обморока, он пополз и спустился вниз, и приш-
    ла ночь, и сделался весь мир для него тесен.
       И Хасан плакал и рыдал над собою всю ночь, пока не наступило  утро  и
    не взошло солнце над холмами и долинами, и он не ел, не пил и не спал  и
    не находил покоя.
       И днем он был в смятении, а ночь  проводил  в  бденье,  ошеломленный,
    пьяный от размышлений и от сильной страсти, охватившей его, и произносил
    такие слова поэта, любовью взволнованного:
       "О ты, что смущаешь солнце светлое на заре
       И ветви позор несешь, хоть ей то неведомо, -
       Узнать бы, позволит ли, чтоб ты возвратилась, рок,
       Погаснет ли тот огонь, что пышет в моей груди?
       И сблизят ли нас при встрече страсти объятия,
       Прильну ли щекой к щеке и грудью к груди твоей?
       Кто это сказал: "В любви усладу находим мы"
       В любви ведь бывают дни, что горше, чем мирры сок..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Семьсот восемьдесят восьмая ночь
    
       Когда же настала семьсот восемьдесят восьмая ночь, она сказала: "Дош-
    ло до меня, о счастливый царь, что Хасан-ювелир, когда ею страсть усили-
    лась, произнес эти стихи, будучи один во дворце, и  не  находил  никого,
    кто бы его развлек. И когда он был в муках волнения, вдруг поднялась  из
    пустыня пыль, и Хасан побежал вниз и спрятался, и понял он, что  хозяева
    дворца вернулись. И прошло не более часа, и воины спешились  и  окружили
    дворец, и семь девушек тоже спешились и вошли во дворец и сняли оружие и
    бывшие на них боевые доспехи, а что касается до младшей девушки,  сестры
    Хасана, то она не сняла с себя боевых доспехов, а вошла в комнату Хасана
    и не нашла его. И она стала его искать и нашла его в  одной  из  комнат,
    больного и исхудавшего, и тело его утомилось, и кости его стали тонки, и
    цвет его лица пожелтел, и глаза его провалились на лице, от скудости пи-
    щи и питья и от обилия слез из-за его привязанности к той девушке и  его
    любви к ней.
       И когда его сестра-джинния увидела, что он в таком состоянии, она бы-
    ла ошеломлена, и ее рассудок исчез. Она спросила Хасана, каково ему, что
    с ним и что его поразило, и сказала ему: "Расскажи мне, о брат мой, что-
    бы я ухитрилась снять с тебя твои страдания и была за тебя  выкупом".  И
    Хасан горько заплакал и произнес:
       "Влюбленному, коль его оставит любимая,
       Останутся только скорбь и муки ужасные.
       Снаружи его - тоска, внутри его - злой недуг,
       Вначале он говорит о ней, в конце - думает".
       И когда услышала это сестра Хасана, она удивилась ясности его речи  и
    красноречью его слов и тому, как он хорошо сказал и ответил ей  стихами,
    и спросила его: "О брат мой, когда ты впал в  это  дело,  в  которое  ты
    впал, и когда это с тобой случилось? Я вижу, что ты говоришь  стихами  и
    льешь обильные слезы. Заклинаю тебя Аллахом, о  брат  мой,  и  святостью
    любви, которая между нами: расскажи мне о твоем положении и  сообщи  мне
    твою тайну и не скрывай от меня ничего, что с тобою случилось в наше от-
    сутствие. Моя грудь стеснилась, и жизнь моя замутилась из-за тебя".
       И Хасан вздохнул и пролил слезы, подобные дождю, и воскликнул: "Я бо-
    юсь, о сестрица, что, если я тебе расскажу, ты мне не поможешь в том,  к
    чему я стремлюсь, и оставишь меня умирать в тоске с  моей  горестью".  -
    "Нет, клянусь Аллахом, о брат мой, я не отступлюсь от  тебя,  даже  если
    пропадет моя душа", - ответила девушка. И Хасан рассказал ей, что с  ним
    случилось и что он увидел, когда отпер дверь, и поведал ей, что  причина
    несчастья и беды - его страсть к девушке, которую он увидел, и любовь  к
    ней и что он десять дней не пробовал ни  пищи,  ни  питья.  И  потом  он
    горько заплакал и произнес такие два стиха:
       "Верните сердце, как было прежде, телу вы,
       И дремоту глазу, потом меня оставьте вы"
       Или скажете, изменила ночь мой обет в любви?
       "Пусть не будет тех, кто меняется!" - я отвечу вам".
       И сестра Хасана заплакала из-за его плача и пожалела  его  из-за  его
    страсти и сжалилась над изгнанником и сказала: "О брат мой, успокой свою
    душу и прохлади глаза. Я подвергну себя опасности, вместе с тобою, и от-
    дам душу, чтобы тебя удовлетворить. Я придумаю для тебя  хитрость,  даже
    если будет в ней гибель моих драгоценностей и моей души, и исполню  твое
    желание, если захочет Аллах великий. Но я наказываю тебе,  о  брат  мой,
    скрывать тайну от моих сестер. Не показывай твоего состояния ни одной из
    них, чтобы не пропала моя и твоя душа, и если они тебя спросят, открывал
    ли ты дверь, скажи им: "Я не открывал ее никогда, но мое  сердце  занято
    из-за вашего отсутствия и моей тоски по вас и оттого,  что  я  сидел  во
    дворце один". - "Хорошо, так и будет правильно!" - воскликнул Хасан.
       И он поцеловал девушку в голову, и успокоилось его сердце, и  распра-
    вилась у него грудь, так как он боялся своей сестры, потому  что  открыл
    дверь, а теперь душа к нему вернулась после того, как он  был  близок  к
    гибели от сильного страха. И он попросил у сестры чего-нибудь поесть,  и
    она поднялась и вышла от него и вошла к своим сестрам, печальная,  плача
    о Хасане. И сестры спросили ее, что с ней, и она сказала им, что  ее  ум
    занят мыслью о ее брате и что он болен и вот уже десять дней, как к нему
    в живот не опускалось никакой пищи. И сестры спросили ее о  причине  его
    болезни, и она ответила: "Причина ее - наше отсутствие и то, что мы зас-
    тавили его тосковать эти дни, когда мы отсутствовали, тянулись для  него
    дольше, чем тысяча лет, и ему простительно, так как он на чужбине и оди-
    нок, а мы оставили его одного, и не было у него никого, кто бы его разв-
    лек и успокоил бы его душу. Он, при всех обстоятельствах,  юноша  и  еще
    мал, и, может быть, он вспомнил родных и мать - а она женщина старая - и
    подумал, что она плачет о нем в часы ночи и части дня и постоянно о  нем
    печалится, а мы его утешали своей дружбой".
       И, услышав слова девушки, ее сестры заплакали от сильной печали о Ха-
    сане и сказали: "Клянемся Аллахом, ему простительно!" И они вышли к вои-
    нам и отпустили их, и вошли к Хасану, и пожелали ему  мира,  и  увидели,
    что его прелести изменились и цвет его лица пожелтел и исхудало его  те-
    ло. И они заплакали от жалости к нему и сели  подле  него  и  стали  его
    развлекать и успокаивать его сердце  разговором  и  рассказали  ему  обо
    всем, что видели из чудес и диковинок, и о том, что произошло у жениха с
    невестой, и оставались с ним в течение целого месяца,  развлекая  его  и
    уговаривая, но его болезнь каждый день усиливалась, и  всякий  раз,  как
    девушки его видели в таком состоянии, они плакали о нем сильным  плачем,
    и больше всех плакала младшая девушка.
       А через месяц девушкам захотелось поехать на охоту и ловлю, и они ре-
    шили это сделать и попросили свою младшую сестру поехать с ними, но  она
    сказала им: "Клянусь Аллахом, о сестрицы, я не могу с вами поехать, ког-
    да мой брат в таком состоянии, и пока он не поправится и не пройдут  его
    страдания, я лучше буду сидеть подле него и развлекать его". И,  услышав
    слова девушки, ее сестры поблагодарили ее за ее благородство  и  сказали
    ей: "За все, что ты сделала с этим чужеземцем, ты получишь небесную наг-
    раду". И они оставили девушку подле Хасана во дворце, и выехали, взяв  с
    собой пищи на двадцать дней..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Семьсот восемьдесят девятая ночь
    
       Когда же настала семьсот восемьдесят девятая ночь, она сказала: "Дош-
    ло до меня, о счастливый царь, что когда девушки выехали  и  отправились
    на охоту и ловлю, они оставили свою младшую сестру сидеть  подле  Хасана
    во дворце. И когда они отдалились от дворца и их сестра поняла, что  они
    проехали далекое расстояние, она обратилась к  своему  брату  и  сказала
    ему: "О брат мой, поднимайся, покажи мне место, где ты видел этих  деву-
    шек". И Хасан воскликнул: "Во имя Аллаха! На голове!" - и обрадовался ее
    словам и убедился, что достигнет цели своих стремлений.
       И он хотел подняться и показать девушке это место, но не мог  ходить.
    И тогда она понесла его в объятиях и принесла туда  и  открыла  дверь  к
    лестнице, и поднялась г ним в верхнюю часть дворца. И, оказавшись навер-
    ху, Хасан показал своей сестре то место, где он видел девушек, и показал
    ей комнату и пруд с водой. И сестра его сказала: "Опиши мне, о брат мой,
    их вид и как они прилетели". И Хасан описал ей все, что видел, и в  осо-
    бенности ту девушку, в которую он влюбился.
       И когда его сестра услышала описание этой девушки, она узнала  ее,  и
    ее лицо пожелтело, и состояние ее изменилось. "О сестрица, твое лицо по-
    желтело и состояние твое изменилось", - сказал Хасан. И его сестра воск-
    ликнула: "О брат мой, знай, что эта девушка - дочь царя из  царей  джин-
    нов, высоких саном. И ее отец властвует над людьми, и джиннами, и колду-
    нами, и кудесниками, и племенами, и помощниками, и климатами, и  страна-
    ми, и многими островами и великими богатствами. Наш отец - наместник  из
    числа его наместников, и никто не может одолеть его  из-за  многочислен-
    ности его войск, обширности его царства и обилия его богатства. И он от-
    вел своим дочерям - девушкам, которых ты видел, - пространство  в  целый
    год пути в длину и в ширину, и окружает эту область  река,  охватывающая
    ее со всех сторон, и не может добраться до этого места никто,  ни  люди,
    ни джинны. И у этого царя есть войско из девушек, которые бьют мечами  и
    разят копьями - их двадцать пять тысяч, - и каждая из них,  когда  сядет
    на коня и наденет боевые доспехи, устоит против тысячи всадников из чис-
    ла доблестных. И есть у него семь дочерей, у которых храбрости и доблес-
    ти столько же, как у их сверстниц, и даже больше. Он вручил  власть  над
    областью, о которой я тебя осведомила, своей старшей дочери, а она стар-
    ше всех своих сестер, и ее храбрость,  доблесть,  коварство,  Злокознен-
    ность и колдовство таковы, что  она  одолевает  всех  обитателей  своего
    царства. Что же касается девушек, которые были с ней, то это вельможи ее
    правления и ее помощницы, приближенные в царстве, и шкуры с  перьями,  в
    которых они летают, - изделие колдунов из джиннов. И если ты хочешь  ов-
    ладеть этой девушкой и жениться на ней, сядь здесь и жди ее: они  приле-
    тают сюда в начале каждого месяца. А когда увидишь, что они прилетели, -
    спрячься и берегись показаться - иначе мы все пропадем. Узнай же, что  я
    тебе скажу, и сохрани эго к уме. Сядь в месте, которое будет к ним близ-
    ко, чтобы ты их видел, а они тебя не видели, и когда они снимут  с  себя
    одежду, брось взгляд на одежду из перьев, принадлежащую старшей, которую
    ты желаешь, и возьми се, но не бери ничего другого, - эта одежда и  дос-
    тавляет девушку в ее страну, и когда ты ею овладеешь, ты овладеешь и де-
    вушкой. Но берегись, чтобы она тебя не обманула, и если она тебе скажет:
    "О тот, кто украл мою одежду, верни мне ее! Вот я подле тебя, перед  то-
    бою и в твоей власти", - и ты отдашь ей одежду, то она убьет тебя и  об-
    рушит на нас дворцы и убьет нашего отца. Знай же, каково будет твое  по-
    ложение! И когда ее сестры увидят, что ее одежда украдена, они улетят  и
    оставят ее сидеть одну, и тогда подойди к пей, схвати ее за волосы и по-
    тяни, и, когда ты ее потянешь, ты завладеешь ею, и она окажется в  твоей
    власти. И после этого береги одежду из перьев, - пока она будет у  тебя,
    девушка останется в твоей власти и у тебя в плену,  так  как  она  может
    улететь в свою страну только в этой одежде. А когда ты захватишь  девуш-
    ку, понеси ее и пойди с ней в твою комнату и не  показывай  ей,  что  ты
    взял ее одежду".
       И когда Хасан услышал слова своей сестры, его сердце  успокоилось,  и
    его страх утих, и прошли его страдания. И он поднялся на ноги и  поцело-
    вал свою сестру в голову и потом вышел  и  спустился  из  верхней  части
    дворца, вместе со своей сестрой, и они проспали ночь, и Хасан боролся со
    своей душой, пока не наступило утро. А когда взошло солнце, он  поднялся
    и открыл ту дверь и вышел наверх и сел, и  сидел  до  времени  ужина,  и
    сестра принесла ему наверх поесть и попить и переменила на нем одежду, и
    он лег спать. И его сестра поступала с ним так каждый день, пока не  на-
    чался новый месяц, и, увидав молодую луну, Хасан принялся поджидать  де-
    вушек.
       И когда это было так, они вдруг подлетели к нему, как молния, и,  за-
    метив их, Хасан спрятался в такое место, что он их видел, а они  его  не
    видели. И птицы опустились, и каждая из них села, и  они  сняли  с  себя
    одежду так же, как и та девушка, которую любил Хасан (а это было в месте
    близком от него), и потом она вошла в пруд, вместе со своими сестрами. И
    тут Хасан поднялся и пошел, понемногу-понемногу, прячась, и Аллах покрыл
    его, и он взял одежду, так что ни одна из девушек его не видела,  и  все
    они играли друг с другом и смеялись. А окончив играть, они вышли, и каж-
    дая из них надела свою одежду из перьев, и пришла  возлюбленная  Хасана,
    чтобы надеть свою одежду, и не нашла ее. И она стала кричать и бить себя
    по лицу и разорвала на себе нижнюю одежду, и ее сестры подошли к  ней  и
    спросили, что с ней, и она рассказала им, что ее одежда из перьев пропа-
    ла, и они стали плакать и кричать и бить себя по липу.
       А когда наступила над ними ночь, они не могли оставаться с нею и  ос-
    тавили ее в верхней части дворца..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Ночь, дополняющая до семисот девяноста
    
       Когда же настала ночь, дополняющая до семисот девяноста, она сказала:
    "Дошло до меня, о счастливый царь, что когда Хасан взял одежду  девушки,
    она стала ее искать и не нашла, и ее сестры улетели и оставили ее  одну.
    И когда Хасан увидел, что они улетели и скрылись от  нее  и  исчезли  из
    глаз, он прислушался и услышал, что девушка говорит: "О  тот,  кто  взял
    мою одежду и оставил меня нагою! Прошу тебя, верни ее мне и прикрой  мою
    срамоту. Да не даст тебе Аллах вкусить мою печаль!"
       И когда Хасан услышал от нее такие слова, ум его был похищен страстью
    к девушке и усилилась его любовь к ней. И он не смог утерпеть и поднялся
    с места и побежал и бросился на девушку и схватил ее и потащил  и  спус-
    тился с ней вниз, и он принес ее к себе в комнату и набросил на нее свой
    плащ, а девушка плакала и кусала себе руки. И Хасан запер ее и  пошел  к
    своей сестре и осведомил ее о том, что получил девушку,  завладел  ею  и
    снес ее вниз, в свою комнату, и сказал: "Она теперь сидит и плачет и ку-
    сает себе руки".
       И, услышав слова Хасана, его сестра поднялась и пошла  в  комнату  и,
    войдя к девушке, увидела, что она плачет и опечалена.  И  сестра  Хасана
    поцеловала перед ней землю и приветствовала ее, и  девушка  сказала:  "О
    царевна, разве делают люди, подобные вам, такие скверные дела с дочерьми
    царей? Ты ведь знаешь, что мой отец - великий царь и что все цари  джин-
    нов его боятся и страшатся его ярости, у него столько  колдунов,  мудре-
    цов, кудесников, шайтанов и маридов, что не справиться с ними никому,  и
    подвластны ему твари, числа которых не знает никто,  кроме  Аллаха.  Как
    это подобает вам, о царские дочери, давать у себя приют мужчинам из  лю-
    дей и осведомлять их о наших обстоятельствах и ваших обстоятельствах.  А
    иначе, откуда добрался бы до нас этот человек?" - "О царевна, - ответила
    сестра Хасана, - этот человек совершенен в благородстве и  не  стремится
    он к делу дурному. Он только любит тебя, и женщины  сотворены  лишь  для
    мужчин. Если бы он не любил тебя, он бы из-за тебя не заболел, и его ду-
    ша едва не покинула его тела из-за любви к тебе".
       И она передала ей обо всем, что рассказал ей Хасан о своей страсти, и
    о том, что делали девушки, летая и умываясь, и из них всех ему никто  не
    понравился, кроме нее, так как все они - ее невольницы, и она  погружала
    их в пруд, и ни одна из девушек не могла протянуть к ней руку, и,  услы-
    шав ее слова, царевна потеряла надежду  освободиться.  И  сестра  Хасана
    поднялась и вышла от нее и, принеся роскошную одежду, одела  девушку,  а
    потом она принесла ей кое-чего поесть и попить и поела вместе  с  нею  и
    стала успокаивать ее душу и рассеивать ее страх. И  она  уговаривала  ее
    мягко и ласково и говорила ей: "Пожалей того, кто взглянул на тебя одним
    взглядом и стал убитым любовью к тебе", - и успокаивала ее и  умилостив-
    ляла, употребляя прекрасные слова и выражения. И девушка  плакала,  пока
    не взошла заря, и душа ее успокоилась, и она  перестала  плакать,  когда
    поняла, что попалась и освобождение невозможно.
       И тогда она сказала сестре Хасана: "О царевна, так судил  Аллах  моей
    голове, что буду я на чужбине и оторвусь от моей страны и родных и  сес-
    тер. Но прекрасно терпение в том, что судил мой господь". И потом сестра
    Хасана отвела ей комнату во дворце, лучше которой там не было, и остава-
    лась у нее, утешая ее и успокаивая, пока она не сделалась довольна, и ее
    грудь расправилась, и она засмеялась, и прошло ее огорчение и  стеснение
    в груди из-за разлуки с ее близкими и родиной и разлуки с сестрами,  ро-
    дителями и царством.
       И сестра Хасана вышла к нему и сказала: "Поднимайся, войди  к  ней  в
    комнату и поцелуй ей руки и ноги". И Хасан вошел и сделал это,  а  потом
    он поцеловал девушку между глаз и  сказал  ей:  "О  владычица  красавиц,
    жизнь души и услада взирающих, будь спокойна сердцем. Я взял  тебя  лишь
    для того, чтобы быть твоим рабом до дня воскресенья, а эта моя сестра  -
    твоя служанка, и я, о госпожа, хочу только взять тебя в жены, по  обычаю
    Аллаха и посланника его, и отправиться в мою страну, и будем мы с  тобой
    жить в городе Багдаде, и я куплю тебе невольниц и рабов, и есть  у  меня
    мать из лучших женщин, которая будет служить тебе, и  нет  нигде  страны
    прекраснее, чем наша страна, и все, что есть в ней, лучше, чем  во  всех
    других странах и у других людей. И ее жители и обитатели - хорошие  люди
    со светлыми лицами".
       И когда он развлекал девушку и разговаривал с нею, а она  не  обраща-
    лась к нему ни с одним словом, вдруг кто-то постучал в ворота дворца.  И
    Хасан вышел посмотреть, кто у ворот, и вдруг оказалось, что это  девушки
    вернулись с охоты и ловли. И Хасан обрадовался и встретил и  приветство-
    вал их, и девушки пожелали ему благополучия и здоровья, и Хасан тоже по-
    желал им этого, а потом они сошли с коней и вошли во дворец, и каждая из
    них пошла к себе в комнату и, сняв бывшие на ней поношенные одежды,  об-
    лачилась в красивые материи. Л они выезжали на охоту и ловлю  и  поймали
    много газелей, диких коров, зайцев, львов, гиен и других животных, и не-
    которых из них они привели на убой, а прочих оставили у себя во  дворце.
    И Хасан стоял между ними и, Затянув пояс, убивал для них, а девушки  иг-
    рали и веселились и радовались сильной радостью.
       А когда покончили с убоем животных, девушки сели,  чтобы  приготовить
    что-нибудь на обед, и Хасан подошел к старшей девушке и поцеловал  ее  в
    голову и стал целовать в голову одну девушку за другой,  и  они  сказали
    ему: "Ты слишком к нам снисходителен, о брат наш, и мы дивимся  на  твою
    крайнюю любовь к нам. Да не будет этого, о брат наш. Это мы должны так с
    тобой поступать, - ты ведь сын Адама, и они достойнее нас, а мы джинны".
    И глаза Хасана прослезились, и он заплакал  сильным  плачем,  и  девушки
    спросили его: "Что с тобой, о чем ты плачешь? Ты смутил нашу жизнь, зап-
    лакав в сегодняшний день, и похоже, что ты стосковался по твоей матери и
    твоей стране? Если дело обстоит так, мы тебя снарядим и отправимся с то-
    бой на твою родину к любимым". - "Клянусь Аллахом, я желаю не разлуки  с
    вами", - воскликнул Хасан. И девушки спросили: "Кто же из нас тогда тебя
    расстроил, что ты огорчился?" И Хасану было стыдно сказать: "Ничто  меня
    не расстроило, кроме любви к девушке!" И он боялся,  что  сестры  станут
    его порицать, и промолчал и не осведомил их ни о чем  из  своих  обстоя-
    тельств.
       И тогда его сестра поднялась и сказала им: "Он поймал птицу в воздухе
    и хочет, чтобы вы помогли ему ее приручить". И все девушки обратились  к
    Хасану и сказали ему: "Мы все перед тобою, и чего бы ты  ни  потребовал,
    мы это сделаем. Но расскажи нам твою историю и не скрывай от нас  ничего
    из твоих обстоятельств". И Хасан сказал своей сестре: "Расскажи  им  мою
    историю, мне стыдно, и я не могу обратиться к ним с такими словами..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Семьсот девяносто первая ночь
    
       Когда же настала семьсот девяносто первая ночь, она  сказала:  "Дошло
    до меня, о счастливый царь, что Хасан сказал своей сестре: "Расскажи  им
    мою историю, мне стыдно, и я не могу обратиться к ним с такими словами".
    И сестра Хасана сказала им: "О сестры, когда мы уехали и оставили  этого
    беднягу одного, ему стало тесно во дворце, и он испугался,  что  кто-ни-
    будь к нему войдет. Вы знаете, что ум у сыновей Адама легковесный, и  он
    открыл дверь, ведущую на крышу дворца, когда стеснилась у него  грудь  и
    он остался один в одиночестве, и поднялся наверх и сидел там. И ей  ока-
    зался над долиной и стал смотреть в сторону ворот, боясь, что кто-нибудь
    направится но дворцу, и в один из дней, когда он сидел, вдруг  подлетели
    к нему десять птиц, направляясь ко дворцу. И они летели до тех пор, пока
    не сели у пруда, который над Залой, и Хасан увидел птицу,  которая  была
    красивей всех, и она клевала других птиц, и ни одна из них не могла про-
    тянуть к ней руки, а затем птицы схватились когтями за воротники и,  ра-
    зодрав свои одежды из перьев, вышли из них, и каждая птица  превратилась
    в девушку, подобную луне в ночь ее полноты. И они сняли  бывшие  на  них
    одежды, - а Хасан стоял и смотрел на них, - и вошли в воду  и  принялись
    играть, и старшая девушка погружала их в воду, и ни одна из птиц не мог-
    ла протянуть к ней руки, и эта девушка  была  прекраснее  всех  лицом  и
    стройнее станом и на ней были самые чистые одежды. И девушки  продолжали
    так играть, а Хасан стоял и смотрел на них, пока не приблизилась предве-
    черняя молитва, и потом они вышли из пруда и, надев нижнюю одежду,  оде-
    лись в свои одежды из перьев и завернулись в них и улетели. И душа Хаса-
    на увлеклась ими и загорелось его сердце огнем из-за старшей птицы, и он
    раскаивался, что не украл ее одежды из перьев, и заболел и  остался  на-
    верху, ожидая ее, и отказался от пищи, питья и сна и оставался там, пока
    не блеснул новый месяц. И когда он так сидел, птицы вдруг прилетели,  по
    своему обычаю, и сняли одежду и вошли в пруд, и Хасан украл одежду стар-
    шей девушки, и, поняв, что она может летать только  в  ней,  взял  ее  и
    спрятал, боясь, что девушки его заметят и убьют. И  потом  он  подождал,
    пока птицы улетели, и поднялся и схватил девушку и спустился из  верхней
    части дворца". - "А где она?" - спросили ее сестры. И она сказала:  "Она
    у него, в такой-то комнате". - "Опиши ее нам, сестрица", -  сказали  де-
    вушки. И сестра Хасана молвила: "Она прекраснее, чем луна в ночь  полно-
    луния, и лицо ее сияет ярче солнца; ее слюна слаще меда, ее стан  строй-
    нее ветви, у нее черные глаза, и светлый лик, и блестящий лоб, и  грудь,
    подобная драгоценному камню, и соски, подобные двум  гранатам,  и  щеки,
    точно два яблока, и живот со свернутыми складками, и пупок,  точно  шка-
    тулка из слоновой кости, мускусом наполненная, и пара ног,  словно  мра-
    морные столбы. Она захватывает сердце насурьмленным оком и тонкостью ху-
    дощавого стана, и тяжелым задом, и речью, исцеляющей больного, она  кра-
    сива стройностью, прекрасна ее улыбка, и подобна она полной луне".
       И когда девушки услышали это описание, они обратились к Хасану и ска-
    зали ему: "Покажи ее нам". И Хасан поднялся,  взволнованный  любовью,  и
    шел, пока не привел их к комнате, где находилась царевна. И он отпер  ее
    и вошел впереди девушек, и они вошли сзади него, и, увидев царевну и уз-
    рев ее красоту, они поцеловали перед ней землю и  удивились  красоте  ее
    образа и ее прекрасным свойствам. И они  приветствовали  ее  и  сказали:
    "Клянемся Аллахом, о дочь царя величайшего, это поистине  вещь  великая.
    Если бы ты слышала, какова слава этого юноши у женщин, ты бы дивилась на
    него весь твой век.  Он  привязан  к  тебе  крайней  привязанностью,  но
    только, о царевна, он не ищет мерзости и добивается тебя лишь  дозволен-
    ным образом. Если бы мы Знали, что девушки могут обойтись без мужчин, мы
    удержали бы его от того, к чему он стремится, хотя он не посылал к  тебе
    посланца, а пришел сам: и он нам рассказал, что сжег одежду из перьев, а
    не то мы бы ее у него взяли".
       И затем одна из девушек сговорилась с царевной и  приняла  полномочие
    на заключение брака, и заключила брак царевны с Хасаном, и тот  взял  ее
    за руку и вложил ее руку в свою, и девушка выдала ее за Хасана с ее доз-
    воления, и устроили торжество, подобающее для царевен, и ввели Хасана  к
    его жене. И Хасан поднялся, и открыл дверь, и откинул преграду, и сломал
    печать, и увеличилась его любовь к  ней,  и  усилилось  его  влечение  и
    страсть, и, достигнув желаемого, Хасан поздравил себя и  произнес  такие
    стихи:
       "Чарует твой стройный стан, и черен твой томный взгляд,
       И влагою прелести покрыто лицо твое.
       Ты взорам моим предстала в виде прекраснейшем,
       Там яхонт наполовину, треть тебя - изумруд.
       А пятая часть - то мускус; амбра - шестая часть,
       И жемчугу ты подобна, нет, ты светлей его.
       И Ева не родила подобных тебе людей,
       И в вечных садах найти другую, как ты, нельзя.
       Коль хочешь меня пытать, - обычай таков любви,
       А хочешь меня простить, так выбор ведь дан тебе.
       Земли украшение, желаний моих предел,
       Кто против красы твоей, прекрасная, устоит?.."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Семьсот девяносто вторая ночь
    
       Когда же настала семьсот девяносто вторая ночь, она  сказала:  "Дошло
    до меня, о счастливый царь, что когда Хасан вошел к царевне и  уничтожил
    ее девственность, он насладился с нею великим наслаждением,  и  увеличи-
    лась его любовь и влеченье к ней. И он произнес о ней стихи,  упомянутые
    выше, а девушки стояли у двери, и, услышав эти стихи,  они  сказали:  "О
    царевна, ты слышала слова этого человека? Как ты упрекаешь нас, когда он
    произнес эти стихи из любви к тебе?"
       И, услышав это, царевна повеселела, развеселилась и  обрадовалась.  И
    Хасан провел с нею сорок дней, счастливый  и  радостный,  наслаждаясь  и
    блаженствуя, и девушки  каждый  день  доставляли  ему  новую  радость  и
    счастье, подарки и редкости, и он жил среди них в радости и  веселье.  И
    понравилось царевне жить с ними, и она забыла свою семью.
       А потом, через сорок дней, Хасан спал и увидел свою мать, которая пе-
    чалилась о нем, и кости ее стали топки, и тело ее исхудало,  и  цвет  ее
    лица пожелтел, и состояние ее изменилось, а он был в хорошем  состоянии.
    И когда его мать увидела его в таком состоянии, она сказала ему: "О дитя
    мое, о Хасан, как ты живешь на свете, благоденствуя, и забыл меня?  Пос-
    мотри, каково мне после тебя: я тебя не забываю, и язык мой не  переста-
    нет поминать тебя, пока я не умру. Я сделала тебе у себя в доме  могилу,
    чтобы никогда не забыть тебя. Посмотреть бы, доживу ли я, о дитя мое, до
    того, что увижу тебя со мною и мы снова будем вместе, как были".
       И Хасан пробудился от сна, плача и рыдая, и слезы текли по его щекам,
    как дождь, и стал он грустным и печальным, и слезы его  не  высыхали,  и
    сон не шел к нему, и он не находил покоя, и не осталось у него терпения.
    А когда наступило утро, вошли к нему девушки и пожелали ему доброго утра
    и стали с ним забавляться по своему обычаю, но Хасан не обращал  на  них
    внимания. И они спросили его жену, что с ним, и она ответила: "Не знаю".
    И тогда девушки сказали ей: "Спроси его, что с ним?" И царевна подошла к
    нему и спросила: "Что случилось, о господин мой?" И Хасан вздохнул и за-
    тосковал и рассказал ей, что он видел во сне, а потом он произнес  такие
    два стиха:
       "Смущены мы, что делать нам, мы не знаем,
       И к сближенью желанному нет дороги.
       Умножает над нами жизнь беды страсти,
       Что легко в ней, то кажется нам тяжелым".
       И жена Хасана рассказала девушкам, что он ей говорил, и, услышав  эти
    стихи, они пожалели Хасана в его положении и сказали:  "Сделай  милость!
    Во имя Аллаха! Мы не властны запретить тебе посетить твою мать, а напро-
    тив, поможем тебе в посещении ее всем, чем можем. Но тебе следует не за-
    бывать нас и посещать хотя бы один раз в год". И Хасан ответил:  "Слушаю
    и повинуюсь!"
       И девушки тотчас же поднялись и приготовили ему пищу и  снабдили  но-
    вобрачную одеждами, украшениями и всякими дорогими вещами, перед которы-
    ми бессильны описания, и приготовили Хасану редкости, которые  не  могут
    перечислить перья. И потом они ударили в барабан, и пришли к ним отовсю-
    ду верблюды, и они выбрали из них нескольких, чтобы везти  все  то,  что
    они собрали, и посадили девушку с Хасаном и погрузили  с  ними  двадцать
    пять престолов золотых и пятьдесят серебряных. И они ехали  с  ними  три
    дня, покрыв расстояние в три месяца, а затем простились с  уезжавшими  и
    хотели возвратиться. И маленькая сестра Хасана обняла его и плакала, по-
    ка ее не покрыло беспамятство, а очнувшись,  она  произнесла  такие  два
    стиха:
       "Пусть вовсе не будет дня разлуки -
       Для глаз не оставил он дремоты!
       Расстаться заставил нас с тобою,
       И силы разрушили нам, и тело".
       А окончив свои стихи, сестра Хасана простилась с ним  и  подтвердила,
    что, когда он достигнет своей страны и встретится с матерью и его сердце
    успокоится, он не должен лишать свою сестру встречи с  ним  один  раз  в
    шесть месяцев, и сказала ему: "Когда что-нибудь тебя озаботит или ты ис-
    пугаешься дурного, ударь в барабан мага: к тебе явятся  верблюды.  И  ты
    садись и возвращайся к нам и не оставайся вдали от нас". И Хасан поклял-
    ся ей в этом и стал заклинать девушек, чтобы они воротились,  и  девушки
    воротились, попрощавшись с Хасаном, и были опечалены разлукой с  ним,  и
    больше всех печалилась его маленькая сестра - она не находила  покоя,  и
    терпение ей не повиновалось, и она плакала ночью и днем.
       Вот что было с ними. Что же касается Хасана, то он ехал  все  ночи  и
    дни, пересекая со своей женой степи и пустыни, долины и кручи,  в  полд-
    невный зной и на заре, и предначертал им Аллах благополучие, и они  уце-
    лели и достигли города Басры и ехали до тех пор, пока не поставили своих
    верблюдов на колени у ворот дома Хасана. И потом Хасан отпустил  верблю-
    дов и подошел к воротам, чтобы отпереть их, и услышал, что его мать пла-
    чет тоненьким голосом, исходящим из истомленного сердца, вкусившего пыт-
    ку огнем, и произносит такие стихи:
       "О, кто может сон вкусить, когда и дремоты пет,
       И ночью он бодрствует, а люди заснули.
       И деньги и славу он имел, и велик он был,
       И стал одиноким он в стране чужеземцев,
       Меж ребер его горящий уголь, и тихий стой,
       И горесть великая - сильней не бывает.
       Волненье владеет им, волненье ведь властелин,
       И плачет, страдая, он, но стоек в страданьях.
       Его состояние в любви повествует нам,
       Что грустен, печален он, а слезы - свидетель".
       И Хасан заплакал, услышав, что его мать плачет и рыдает, а  затем  он
    постучал в ворота устрашающим стуком. И его мать спросила:  "Кто  у  во-
    рот?" И Хасан ответил ей: "Открывай!" И она открыла ворота и  посмотрела
    на Хасана и, узнав его, упала, покрытая беспамятством. И  Хасан  до  тех
    пор ухаживал за ней, пока она не очнулась, и тогда он обнял  ее,  и  она
    обняла его и стала целовать. И потом он принялся переносить вещи  и  по-
    житки внутрь дома, а молодая женщина смотрела на Хасана и  его  мать.  И
    мать Хасана, когда ее сердце успокоилось и Аллах свел ее с сыном, произ-
    несла такие стихи:
       "Пожалело время меня теперь
       И скорбит о том, что в огне горю.
       Привело оно, что хотела я,
       Прекратило то, что страшит меня,
       Я прощу ему прегрешения,
       Совершенные в годы прошлые,
       И прощу ему также тот я грех,
       Что седа теперь голова моя..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Семьсот девяносто третья ночь
    
       Когда же настала семьсот девяносто третья ночь, она  сказала:  "Дошло
    до меня, о счастливый царь, что мать Хасана села с ним и  они  принялись
    разговаривать, и мать стала его спрашивать: "Каковы  были  твои  дела  с
    персиянином, о дитя мое?" И Хасан отвечал ей: "О матушка, он был не пер-
    сиянин, нет, он был маг и поклонялся огню вместо всевластного владыки".
       И он рассказал ей, что персиянин с ним сделал, и как он уехал с ним и
    положил его в шкуру верблюда и зашил его в нее, и понесли  его  птицы  и
    положили на гору. И рассказал ей, что он видел на горе мертвых людей,  с
    которыми маг устраивал хитрости и оставлял их на горе  после  того,  как
    они исполняли его желания, и поведал, как он кинулся в  море  с  вершины
    горы, и сохранил его Аллах великий и привел во дворец девушек, и как од-
    на из девушек побраталась с ним, и он жил с девушками, и как Аллах  при-
    вел мага в то место, где он находился, и как он убил его. И рассказал ей
    о своей любви к девушке и о том, как он поймал ее, и сообщил матери  всю
    ее историю до того, как Аллах свел их друг с другом.
       И, услышав эту историю, его мать удивилась и прославила великого  Ал-
    лаха за здоровье и благополучие Хасана, а затем она подошла ко вьюкам  и
    посмотрела на них и спросила про них Хасана. И Хасан рассказал ей, что в
    них находится, и она обрадовалась великой радостью. И она подошла к  мо-
    лодой женщине и стала приветливо с ней разговаривать, и когда  ее  взоры
    упали на эту женщину, ум ее был ошеломлен ее красотой, и она  радовалась
    и дивилась красоте женщины и ее прелести, и стройности, и соразмерности.
    "О дитя мое, - сказала она потом, - хвала Аллаху за  благополучие  и  за
    то, что ты вернулся невредимый!" И затем мать Хасана села рядом с женщи-
    ной и стала ее развлекать и успокаивать ее душу, а утром следующего  дня
    она пошла на рынок и купила десять перемен самого лучшего, какое было  в
    городе, платья, и принесла девушке великолепные ковры и одела ее и убра-
    ла всякими красивыми вещами. А затем она обратилась к своему сыну и ска-
    зала: "О дитя мое, мы с такими деньгами не можем жить в этом городе.  Ты
    знаешь, что мы бедняки, и люди заподозрят нас в том, что мы делаем алхи-
    мию. Встанем же и отправимся в город Багдад, Обитель Мира, - чтобы  жить
    в святыне халифа. И ты будешь сидеть в лавке  и  продавать  и  покупать,
    опасаясь Аллаха, великого, славного, и откроет тебе Аллах удачу этим бо-
    гатством".
       И, услышав слова своей матери, Хасан нашел их правильными,  и  тотчас
    же поднялся и вышел от нее и продал дом и, вызвав верблюдов, нагрузил на
    них все свои богатства и мать и жену, и поехал. И он ехал  до  тех  пор,
    пока не доехал до Тигра, и тогда он нанял корабль в Багдад и перенес  на
    него все свои богатства и вещи, и мать, и жену, и все, что у него  было.
    И затем он сел на корабль, и корабль плыл с ними, при хорошем  ветре,  в
    течение десяти дней, пока они не приблизились к Багдаду.  И,  приблизив-
    шись к Багдаду, они обрадовались, и корабль подошел с ними к  городу.  И
    Хасан, в тот же час и минуту, отправился в город и нанял склад  в  одном
    из ханов, а потом он перенес туда свои вещи с корабля и пришел и  провел
    одну ночь в хане. А наутро он переменил бывшую на нем одежду, и  посред-
    ник, увидав его, спросил, что ему нужно и что он хочет, и Хасан  сказал:
    "Я хочу дом, который был бы прекрасен, просторен". И  посредник  показал
    ему дома, о которых он знал. И Хасану понравился один дом,  принадлежав-
    ший кому-то из везирей, и он купил его за сто тысяч  золотых  динаров  и
    отдал посреднику его цену. А затем он вернулся в хан, в котором  остано-
    вился, и перенес все свои богатства и вещи в тот дом, и пошел на  рынок,
    и взял то, что было нужно для дома из посуды, ковров и другого, и  купил
    слуг, в числе которых был маленький негр для дома.
       И он спокойно прожил со своей женой самой сладостной жизнью, в радос-
    ти, три года, и ему досталось от нее два мальчика, и одного  из  них  он
    назвал Насиром, а другого - Мансуром. А после этого времени он  вспомнил
    своих сестер-девушек и вспомнил о их благодеяниях и как они помогали ему
    в том, к чему он стремился, и его потянуло к ним. И он  вышел  на  рынки
    города и купил там дорогих украшений и материй и сухих плодов,  подобных
    которым они никогда не видали и не знали.
       И когда его мать спросила его о причине покупки  этих  редкостей,  он
    сказал ей: "Я намерен поехать к моим сестрам, которые сделали мне всякое
    добро. Ведь достаток, в котором я живу, - от их благодеяний и  милостей.
    Я хочу к ним поехать и посмотреть на них и скоро вернусь,  если  захочет
    Аллах великий". - "О дитя мое, - сказала ему мать, - не пропадай". И Ха-
    сан сказал: "Знай, о матушка, как тебе поступать с моей женой. Ее одежда
    из перьев - в сундуке, зарытом в землю; береги же ее, чтобы моя жена  ее
    не нашла. А не то она возьмет ее и улетит, вместе с детьми, и они исчез-
    нут, и я не смогу напасть на весть о них и умру из-за них в тоске. Знай,
    о матушка, я предостерегаю тебя, чтобы ты ей  об  этом  не  говорила.  И
    знай, что она дочь царя джиннов, и нет среди царей джиннов никого больше
    ее отца и богаче его войсками и деньгами. Знай также, что она -  госпожа
    своего племени и дороже всех для отца, так что она  очень  горда  душою.
    Служи же ей ты сама и не позволяй ей выходить за ворота и выглядывать из
    окна или из-за стены: я боюсь для нее даже воздуха, когда он веет, и ес-
    ли с ней случится дело из дел земной жизни, я убью себя  из-за  нее".  -
    "Храни Аллах от ослушания тебя, о дитя мое! -  сказала  мать  Хасана.  -
    Бесноватая я разве, чтобы ты дал мне такое наставление, и я бы тебя  ос-
    лушалась? Поезжай, о дитя мое, и будь спокоен  душой.  Ты  вернешься  во
    благе и увидишь ее, если захочет Аллах великий, и  она  расскажет  тебе,
    что у нее со мной было.
       Но только, о дитя мое, не сиди там больше времени, чем нужно на доро-
    гу..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Семьсот девяносто четвертая ночь
    
       Когда же настала семьсот девяносто четвертая ночь, она сказала: "Дош-
    ло до меня, о счастливый царь, что когда Хасан захотел поехать к  девуш-
    кам, он наказал своей матери беречь его жену, как мы  упоминали,  и  его
    жена, по предопределенному велению, слышала, что он  говорил  матери,  а
    они этого не знали.
       И потом Хасан поднялся и вышел за город и постучал в барабан, и  яви-
    лись к нему верблюды, и он погрузил двадцать тюков редкостей из Ирака  и
    простился со своей матерью и женой и детьми, и одному из его детей  было
    жизни год, а другому - два года. И Хасан снова обратился к своей  матери
    и еще раз дал ей наставление, а потом он сел и поехал к своим сестрам  и
    непрестанно, ночью и днем, ехал по долинам, горам, гладям и кручам в те-
    чение десяти дней. А на одиннадцатый день он приехал ко дворцу и вошел к
    своим сестрам, неся с собою то, что он им привез. И, увидав его, девушки
    обрадовались и поздравили его со спасением, а что касается его маленькой
    сестры, то она украсила дворец и снаружи и внутри. И затем они взяли по-
    дарки и сложили их в комнате, как обычно, и спросили Хасана про его мать
    и жену, и он рассказал им, что жена родила от него двоих сыновей. И ког-
    да его маленькая сестра увидала, что Хасан здоров  и  благополучен,  она
    сильно обрадовалась и произнесла такой стих:
       "И спрашиваю я ветр про вас, как проходит он.
       И в сердце моем другой, чем вы, не является".
       И Хасан провел у них в гостях, пользуясь почетом, три  месяца,  и  он
    радовался, веселился, блаженствовал и наслаждался,  занимаясь  охотой  и
    ловлей, и вот какова была его история.
       Что же касается истории его матери и жены, то, когда Хасан уехал, же-
    на его провела с его матерью один день и другой, а на  третий  день  она
    сказала ей: "Слава Аллаху! Неужели я живу с ним три года, не ходя в  ба-
    ню", - и заплакала. И мать Хасана пожалела ее и сказала:  "О  дочка,  мы
    здесь чужеземцы, и твоего мужа нет в городе. Будь он здесь, он бы  поза-
    ботился услужить тебе, а что до меня, то я никого не знаю. Но  я  погрею
    тебе воды, о дочка, и вымою тебе голову в домашней бане". - "О  госпожа!
    - воскликнула жена Хасана, - если бы ты сказала эти  слова  какой-нибудь
    из невольниц, она бы потребовала, чтобы ты продала ее  на  рынке,  и  не
    стала бы жить у вас. Но мужчинам, о госпожа, простительно, так  как  они
    ревнивы и их ум говорит им, что, если женщина выйдет из дома, она, может
    быть, сделает мерзость. А женщины, о госпожа, не  все  одинаковы,  и  ты
    знаешь, что, если у женщины есть какое-нибудь желание, ее никто не  оси-
    лит и не убережет и не охранит и не удержит ее ни от бани,  ни  от  чего
    другого, и она сделает все, что изберет".
       И потом она стала плакать и проклинать себя и причитать о  себе  и  о
    своем изгнании, и мать ее мужа сжалилась над ее положением и поняла, что
    все, что она говорила, неизбежно случится. И она поднялась и приготовила
    вещи для бани, которые были им нужны, и, взяв с собою жену Хасана, пошла
    в баню. И когда они пришли в баню и сняли одежду, все женщины стали смо-
    треть на жену Хасана и прославлять Аллаха - велик он и славен! - и расс-
    матривать созданный им прекрасный образ. И каждая женщина, которая  про-
    ходила мимо бани, стала заходить в нее и смотреть на жену Хасана. И рас-
    пространилась по городу молва о ней, и столпились  вокруг  нее  женщины,
    так что в бане нельзя было пройти из-за множества бывших там женщин.
       И случилось по дивному делу, что пришла в этот день в баню невольница
    из невольниц повелителя правоверных  Харуна  ар-Рашида,  по  имени  Тух-
    фа-лютнистка. И увидела она, что женщины столпились  и  что  в  бане  не
    пройдешь из-за множества женщин и девушек, и спросила в чем дело,  и  ей
    рассказали про ту женщину. И невольница подошла к ней и взглянула на нее
    и всмотрелась в нее, и ее ум смутился от ее красоты и  прелести,  и  она
    прославила Аллаха - да возвысится величие его! - за созданные  им  прек-
    расные образы. И она не вошла в парильню и не стала мыться, а только си-
    дела и смотрела, ошеломленная,  на  ту  женщину,  пока  она  не  кончила
    мыться, и когда она вышла и надела свои одежды, она прибавила красоты  к
    своей красоте. И, выйдя из парильни, жена Хасана села на ковры и на  по-
    душки, и женщины стали смотреть на нее, и она взглянула на них и вышла.
       И Тухфа-лютнистка, невольница халифа, поднялась и шла за нею, пока не
    узнала, где ее дом. И тогда она простилась с нею и пошла обратно во дво-
    рец халифа. И она шла до тех пор, пока не пришла к Ситт-Зубейде. И тогда
    она поцеловала перед нею землю, и Ситт-Зубейда спросила: "О Тухфа, поче-
    му ты замешкалась в бане?" - "О госпожа, - ответила девушка, - я  видела
    чудо, подобного которому не видала ни среди мужчин, ни среди  женщин,  и
    это оно отвлекло меня и ошеломило мне разум и так смутило меня, что я не
    вымыла себе головы". - "А что это за чудо, о Тухфа?" - спросила Ситт-Зу-
    бейда. И невольница ответила: "О госпожа, я видела в бане женщину, с ко-
    торой было два маленьких мальчика, точно пара лун, и никто не  видел  ей
    подобной ни до нее, ни после нее, и нет подобного ее образу во всем  ми-
    ре. Клянусь твоей милостью, о госпожа, если бы ты осведомила о ней пове-
    лителя правоверных, он бы убил ее мужа и отнял бы ее у него, так как  не
    найдется среди женщин ни одной такой, как она. Я спрашивала, кто ее муж,
    и мне сказали, что ее муж - купец по имени Хасан басрийский. И я  прово-
    жала эту женщину от выхода из бани до тех пор, пока она не вошла в  свой
    дом, и увидела, что это дом везиря, у которого двое ворот, -  ворота  со
    стороны моря и ворота со стороны суши. И я боюсь, о госпожа, что услышит
    о ней повелитель правоверных и нарушит закон и убьет ее мужа  и  женится
    на ней..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Семьсот девяносто пятая ночь
    
       Когда же настала семьсот девяносто пятая ночь, она сказала: "Дошло до
    меня, о счастливый царь, что невольница повелителя  правоверных,  увидав
    жену Хасана басрийского, описала ее красоту СиттЗубейде  и  сказала:  "О
    госпожа, я боюсь, что услышит о ней повелитель правоверных и нарушит за-
    кон и убьет ее мужа и женится на ней". И СиттЗубейда воскликнула:  "Горе
    тебе, о Тухфа! Разве дошли красоты и прелести этой девушки до того,  что
    повелитель правоверных продаст свою веру за земные блага и нарушит из-за
    нее закон? Клянусь Аллахом, я непременно должна посмотреть на эту женщи-
    ну, и если она не такова, как ты говорила, я велю отрубить тебе  голову.
    О распутница, во дворце повелителя  правоверных  триста  шестьдесят  не-
    вольниц, по числу дней в году, и нет ни у одной из них  тех  качеств,  о
    которых ты упоминаешь!" - "О госпожа, - ответила Тухфа, - клянусь  Алла-
    хом, нет, и нет подобной ей во всем Багдаде; и даже больше -  нет  такой
    женщины среди неарабов и среди арабов, и не создал Аллах -  велик  он  и
    славен! - такой, как она!"
       И тогда Ситт-Зубейда позвала Масрура, и тот явился и поцеловал  землю
    меж ее руками, и Зубейда сказала ему: "О Масрур, ступай в дом  везиря  -
    тот, что с двумя воротами - ворота со стороны моря и ворота  со  стороны
    суши, - и приведи мне поскорее женщину, которая там живет - ее, и ее де-
    тей, и старуху, которая с нею, и не мешкай". И Масрур отвечал: "Внимание
    и повиновение!" - и вышел от Зубейды.
       И он шел, пока не дошел до ворот того дома и  постучал  и  ворота,  и
    вышла к нему старуха, мать Хасана, и спросила: "Кто у ворот?"  И  Масрур
    ответил: "Масрур, евнух повелителя правоверных". И старуха открыла воро-
    та, и Масрур вошел и пожелал ей мира, и мать Хасана возвратила ему поже-
    лание и спросила его, что ему нужно. И Масрур сказал ей:  "Ситт-Зубейда,
    дочь аль-Касима, жена повелителя правоверных Харуна  ар-Рашида,  шестого
    из сыновей аль-Аббаса, дяди пророка, - да благословит  его  Аллах  и  да
    приветствует! - зовет тебя к себе, вместе  с  женой  твоего  сына  и  ее
    детьми, и женщины рассказали ей про нее и про ее красоту". - "О  Масрур,
    - смазала ему мать Хасана, - мы люди иноземные, и муж этой женщины - мой
    сын. Его нет в городе, и он не велел ни мне, ни ей выходить ни к кому из
    созданий Аллаха великого, и я боюсь, что случится какое-нибудь  дело,  и
    явится мой сын и убьет себя. Будь же милостив, о Масрур, и  не  возлагай
    на нас того, что нам невмочь". - "О госпожа моя, если бы я знал,  что  в
    этом есть для вас страшное, я бы не заставлял вас идти, но  Ситт-Зубейда
    хочет только посмотреть на нее, и она вернется. Не прекословь же, - рас-
    каешься. Как я вас возьму, гак и возвращу вас сюда невредимыми, если за-
    хочет Аллах великий".
       И мать Хасана не могла ему перечить и вошла и приготовила  женщину  и
    вывела ее, вместе с ее детьми, и они пошли сзади Масрура - а он шел впе-
    реди них - во дворец халифа. И Масрур вошел с ними и поставил  их  перед
    Ситт-Зубейдой, и они поцеловали землю меж ее руками и пожелали ей блага,
    и молодая женщина была с закрытым лицом. И Ситт-Зубейда спросила ее: "Не
    откроешь ли ты своего лица, чтобы я на него посмотрела?" И женщина поце-
    ловала перед нею землю и открыла лицо, которое смущает луну на краю  не-
    ба. И когда Ситт-Зубейда увидела эту женщину, она пристально  посмотрела
    на нее и прогулялась по ней взором, и дворец осветился ее светом и  сия-
    нием ее лица, и Зубейда оторопела при виде ее красоты, как  и  все,  кто
    был во Дворце, и все, кто увидел ее, стали одержимыми и они могли  ни  с
    кем говорить.
       И Ситт-Зубейда встала и поставила женщину на ноги и прижала ее к гру-
    ди и посадила с собою на ложе и велела украсить дворец. А затем она при-
    казала принести платье из роскошнейших одежд и ожерелье из самых дорогих
    камней и надела это на женщину и сказала ей: "О владычица  красавиц,  ты
    понравилась мне и наполнила радостью мне  глаза.  Какие  ты  знаешь  ис-
    кусства?" - "О госпожа, - отвечала женщина, -  у  меня  есть  одежда  из
    перьев, и если бы я ее перед тобой надела, ты бы увидела  наилучшее  ис-
    кусство и удивилась бы ему". - "А где твоя одежда?" - спросила  Ситт-Зу-
    бейда. И женщина ответила: "Она у матери моего мужа. Попроси у  нее  для
    меня". - "О матушка, - сказала тогда Ситт-Зубейда, - заклинаю тебя  моей
    жизнью, сходи и принеси ее одежду из перьев, чтобы она показала нам, что
    она сделает, а потом возьми ее снова". - "О госпожа, - ответила старуха,
    - она лгунья! Разве ты видела, чтобы у какой-нибудь женщины была  одежда
    из перьев? Это бывает только у птиц". И  женщина  сказала  Ситт-Зубейде:
    "Клянусь твоей жизнью, о госпожа, у нее есть моя одежда из перьев, и она
    в сундуке, что зарыт в кладовой нашего дома".
       И тогда Зубейда сняла с шеи ожерелье из драгоценных  камней,  стоящее
    сокровищниц Кисры и кесаря, и сказала: "О матушка, возьми это ожерелье".
    И она подала ожерелье старухе и добавила: "Заклинаю тебя жизнью, сходи и
    принеси эту одежду, чтобы мы посмотрели на нее, а потом  возьми  ее".  И
    мать Хасана стала клясться, что она не видела этой одежды и не  знает  к
    ней дороги. И тогда Ситт-Зубейда закричала на старуху и взяла у нее ключ
    и позвала Масрура и, когда тот явился, сказала ему: "Возьми  этот  ключ,
    ступай в их дом, отопри его и войди в кладовую, у которой такая-то и та-
    кая-то дверь, и посредине нее стоит  сундук.  Вынеси  его  и  взломай  и
    возьми одежду из перьев, которая лежит в нем и принеси ее ко мне..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.