Сайт тысячи и одной ночи
Сайт
ТЫСЯЧИ И ОДНОЙ НОЧИ

перевод с арабского М. А. Салье





 
   
1001 ночь. Книга тысячи и одной ночи. Арабские сказки
 
 


1001 ночь. Арабские сказки

Книга тысячи и одной ночи


Оглавление

Повесть о царе Омаре ибн ан-Нумане и его сыне ШаррКане, и другом сыне Дау-аль Макане, и о случившихся с ними чудесах и диковинах

 

примечания в квадратных скобках [   ]


  • Повесть о царе Омаре ибн ан-Нумане, ночи 45-50
  • Повесть о царе Омаре ибн ан-Нумане, ночи 51-56
  • Повесть о царе Омаре ибн ан-Нумане, ночи 57-62
  • Повесть о царе Омаре ибн ан-Нумане, ночи 63-68
  • Повесть о царе Омаре ибн ан-Нумане, ночи 69-74
  • Повесть о царе Омаре ибн ан-Нумане, ночи 75-80
  • Повесть о царе Омаре ибн ан-Нумане, ночи 81-86
  • Повесть о царе Омаре ибн ан-Нумане, ночи 87-92
  • Повесть о царе Омаре ибн ан-Нумане, ночи 93-98
  • Повесть о царе Омаре ибн ан-Нумане, ночи 99-107

     

     

    Тысяча и одна ночь. Сказки  
    
    
       Восемьдесят первая ночь
    
       Когда же настала восемьдесят первая ночь, она сказала: "Дошло до  ме-
    ня, о счастливый царь, что везирь Дандан рассказывал Дау-аль-Макану:  "И
    вторая девушка говорила твоему  покойному  отцу,  Омару  ибн  ан-Нуману:
    "Один человек сказал Мухаммеду ибн Абд-Аллаху: "Дай мне наставление".  И
    тот ответил: "Мое наставление тебе: будь в этой жизни  владыкой  воздер-
    жанным, а до будущей жизни рабом жадным". - "Как так?" -  спросил  чело-
    век. И Мухаммед ответил: "Воздержный в  этой  жизни  владеет  и  вольной
    жизнью в будущем".
       Говорил Гаус ибн Абд-Аллах: "Было два брата среди  сынов  Израиля,  и
    один спросил другого: "Какое самое страшное дело ты сделал?" - "Я прохо-
    дил мимо гнезда с птенцами, - отвечал тот, - и, взяв  оттуда  одного  из
    птенцов, бросил его обратно в гнездо, но не к тем птенцам, от которых  я
    взял его; это самое страшное дело, которое я сделал". -  "А  какое  дело
    самое страшное из того, что сделал ты?" - "Что до меня,  -  отвечал  ему
    брат, - то вот самое страшное дело, которое я совершаю: вставая  на  мо-
    литву, я боюсь, что делаю это только ради награды". А отец слышал их ре-
    чи и воскликнул: "О боже, если они говорят правду, возьми их к себе!"  И
    сказал кто-то из разумных: "Поистине, эти двое из числа достойнейших де-
    тей".
       Говорил Сапд ибн Джубейр: "Я был вместе с Фудалой ибн Убейдом и  ска-
    зал ему: "Дай мне наставление", а он отвечал: "Запомни из моих слов  две
    черты: не придавай Аллаху никого в товарищи и не обижай ни одну из  тва-
    рей Аллаха". И он произнес такое двустишие:
       "Таким, каким хочешь, будь - Аллах многомилостив.
       Заботы оставь свои - ведь в жизни дурными
       Два дела лишь должно счесть, - не будь же ты Близок к ним, -
       Придача богов других и к людям жестокость".
       А сколь прекрасны слова поэта:
       "Когда ты не взял с собой запас благочестия
       И встретишь по смерти тех, кто им запастись успел"
       Ты каяться будешь в том, что с ними несходен ты,
       И в том, что запаса ты не сделал, подобно им",
       Затем выступила третья девушка, после того как отошла вторая, и  ска-
    зала:
       "Поистине, глава о подвижничестве очень обширна, но я расскажу из нее
    кое-что, что мне вспомнится со слов благочестивых предков.
       Сказал кто-то из знающих: "Я радуюсь смерти и не уверен, что найду  в
    ней отдых. Но я знаю, что смерть стоит между мужем и его делами, и я на-
    деюсь, что добрые дела будут удвоены, а злые дела прекратятся".
       Когда ученый Ата-ас-Сулами заканчивал наставление, он  начинал  тряс-
    тись, дрожать и горько плакать. Его спросили: "Почему эго?" И  он  отве-
    чал: "Я собираюсь приступить к великому делу, а именно - стать перед ли-
    цом великого Аллаха, чтобы поступать сообразно с моим наставлением. Поэ-
    тому-то Али Звина-аль-Абидин [139], сын аль-Хусейна,  дрожал,  вставая  на
    молитву, и когда его спросили об этом, он сказал: "Разве знаете вы,  пе-
    ред кем я встаю и к кому обращаюсь?"
       Говорят, что рядом с Суфьяном ас-Саури жил  один  слепой  человек,  и
    когда наступал месяц рамадан [140], он выходил с людьми молиться, но  мол-
    чал и оставался дольше других. И говорил Суфьян:  "Когда  настанет  день
    воскресения, приведет людей Корана, и они будут  выделены  среди  других
    тем признаком, что им оказано будет большое уважение".
       Говорил Суфьян: "Если бы душа утвердилась в сердце как  следует,  оно
    бы наверно взлетело от радости, стремясь к раю, и от печали и страха пе-
    ред огнем".
       И говорят со слов Суфьяна, что он сказал: "Смотреть в лицо несправед-
    ливому - грех".
       Затем третья девушка отошла и выступила четвертая и сказала:
       "А вот и я расскажу кое-что из того, что мне вспомнится из  рассказов
    о праведниках.
       Передают, что Бишр Босоногий [141] говаривал: "Я слышал, как Халид  [142]
    говорил: "Берегись тайного многобожия!" - "А что такое  тайное  многобо-
    жие?" - спросили его. И он сказал: "Если кто-нибудь  из  вас  молится  и
    очень долго длит поясные и земные поклоны, то  снова  становится  нечис-
    тым".
       Говорил кто-то из знающих: "Добрые дела искупают злые", а Ибрахим го-
    ворил: "Я пробил Бишра Босоногого открыть мне кое-что из  тайн  истинной
    жизни, и он сказал мне: "О сынок, этой науке нам не следует учить всяко-
    го: из каждой сотни - пять, как подать с денег". И  я  нашел  его  слова
    прекрасными и одобрил их, - говорил Ибрахим ибн Адхам, - и однажды я мо-
    люсь и вижу - Бишр тоже молится. И я встал сзади  него,  творя  поклоны,
    пока не прокричал муздзин [143]. И  тут  поднялся  человек  в  обтрепанной
    одежде и сказал: "О люди, берегитесь вредоносной правды, и нет зла в по-
    лезной лжи; в необходимости нет выбора,  и  не  помогут  слова  при  от-
    сутствии блага, как не повредит молчание, когда  оно  есть".  Однажды  я
    увидел, - говорил Ибрахим, - как у Бишра упал даник [144], и я встал и по-
    дал ему вместо него дирхем, но он сказал: "Я  не  возьму  его".  -  "Это
    вполне дозволено", - сказал я. И Бишр отвечал: "Я не променяю  на  блага
    здешней жизни блага жизни будущей. Рассказывают, что сестра Бишра  Босо-
    ногого отправилась к Ахмеду ибн Ханбалю... [145]"
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Восемьдесят вторая ночь
    
       Когда же настала восемьдесят вторая ночь, она сказала: "Дошло до  ме-
    ня, о счастливый царь, что везирь Дандан рассказывал Дау-аль-Макану:  "И
    девушка говорила твоему отцу, что сестра Бишра Босоногого отправилась  к
    Ахмеду ибн Ханбалю и сказала ему: "О Имам веры, мы прядем ночью и  рабо-
    таем для жизни днем. Мимо нас редко проходят стражники Багдада  со  све-
    тильниками, а мы сидим на крыше и прядем при свете их. Запретно  ли  это
    нам?" - "Кто ты?" - спросил ее Ахмед ибн Ханбаль. "Сестра Бишра  Босоно-
    гого", - отвечала она. И ибн Ханбаль воскликнул: "О семейство  Бишра,  я
    не перестаю усматривать благочестие в ваших сердцах".
       Говорил кто-то из знающих: "Когда Аллах хочет своему рабу  добра,  он
    открывает ему врата дела".
       Когда Малик ибн Динар проходил по рынку и видел что-нибудь, чего  ему
    хотелось, он говорил: "О душа, черни, я не соглашусь на то, чего ты  же-
    лаешь!" И говорил он: "Да будет доволен Аллах, спасение души в том, что-
    бы перечить ей, а беда для души в том, чтобы ей следовать".
       Говорил Мансур ибн Аммар: "Однажды я совершил паломничество и направ-
    лялся в Мекку через Куфу, а ночь была темная. И  вдруг  я  услышал,  как
    кто-то кричит в глубине ночи: "О боже, клянусь твоей славой и  величием,
    совершив грех, я не хотел тебя ослушаться, и я не отрицаю бытия  твоего.
    Это прегрешение ты судил мне совершишь в твоей предвечной  безначальнос-
    ти. Прости же мне то, в чем я преступил; я ослушался тебя по неведению!"
    И, окончив молиться, он произнес такой стих из Корана: "О те, кто уверо-
    вал, охраняйте себя и ваших близких от огня, топливо которого -  люди  и
    камни...", и я услышал шум падения, причины которого я не знал, и уехал.
    А когда настал следующий день, мы шли по  дороге  и  увидели  похоронное
    шествие, и за ним шла старуха, силы которой ушли. Я спросил ее об  умер-
    шем, и она сказала: "Это похороны одного человека, который вчера  прохо-
    дил мимо нас, когда мой сын стоял и молился. И он прочел стих  из  книги
    Аллаха великого, и у этого человека лопнул желчный пузырь, и он умер".
       Затем четвертая девушка отошла и выступила пятая и сказала:
       "А вот я расскажу кое-что из того, что мне вспомнится из рассказов  о
    праведных предках.
       Говорил Маслам ибн Динар: "Если исправить темные мысли,  простятся  и
    малые и великие прегрешения. И если вознамерится раб  оставить  грехи  -
    придет к нему милость Аллаха". И говорил он: "Всякое благо,  которое  но
    приближает к Аллаху, есть бедствие, и малое в здешней жизни отвлекает от
    многого в будущей, а многое в здешней жизни заставляет забыть о малом  в
    жизни будущей".
       Спросили Абу-Хазима: "Кто счастливейший из людей?" И он сказал:  "Че-
    ловек, жизнь которого проходит в повиновении Аллаху". - "А кто глупейший
    из людей?" - спросили его. И он ответил: "Тот, кто продает свою  будущую
    жизнь за здешнюю жизнь другого".
       Передают, что когда Муса [146] - мир с ним! - пришел к воде  Мадьянитов
    [147], он сказал: "Господи, я нуждаюсь во благе, которое  ты  мне  ниспос-
    лал!" И Муса просил своего господа, но не просил людей. И пришли две де-
    вушки, и он напоил их скотину и не пустил пастухов  вперед.  И  девушки,
    вернувшись, рассказали об этом своему отцу, Шуайбу, - мир с ним!  А  тот
    сказал: "Может быть, он голоден?" - и он велел одной из них: "Воротись к
    нему и позови его!" И девушка, придя к Мусе,  закрыла  лицо  и  сказала:
    "Мой отец зовет тебя, чтобы дать тебе награду за то, что ты  принес  нам
    воды". Но Муса не желал этого и не хотел следовать за нею.  А  это  была
    женщина с большим задом, и ветер подымал ее одежду, так что Мусе был ви-
    дел ее зад, и он зажмуривал глаза. И потом он сказал ей: "Будь сзади,  а
    я пойду впереди тебя". И она шла сзади, пока он не вышел к Шуайбу -  мир
    с ним!
       Когда ужин был приготовлен..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
       Восемьдесят третья ночь
    
       Когда же настала восемьдесят третья ночь, она сказала: "Дошло до  ме-
    ня, о счастливый царь, что везирь Дандан рассказывал Дау-аль-Макану:  "И
    пятая невольница говорила твоему отцу: "И Муса - мир с ним!  -  вошел  к
    Шуайбу, когда ужин был приготовлен. И Шуайб сказал ему: "О Муса, я  хочу
    дать тебе награду за то, что ты принес им воды. А Муса  отвечал:  "Я  из
    людей того дома, где не продают деяния будущей жизни за все золото и се-
    ребро на земле". - "О юноша, - ответил Шуайб, - ты ведь мой гость, а мой
    обычай и обычай моих отцов почтить гостя, накормив его  пищей".  И  Муса
    поел, а затем Шуайб нанял его на время восьми паломничеств, то есть лет,
    и как плату за это предназначил ему в жены одну из своих дочерей. И  ра-
    бота Мусы для Шуайба была за нее выкупом, как сказал Аллах великий,  го-
    воря за Шуайба: "Я хочу женить тебя на одной из этих моих  двух  дочерей
    за то, что ты прослужишь у меня восемь паломничеств. И если ты завершишь
    десяток, это будет от тебя, а я не хочу тебя затруднять".
       Один человек сказал своему другу, которого он  долго  не  видел:  "Ты
    заставил меня тосковать, так как я давно не видел тебя". - "Меня  отвлек
    от тебя ибн Шихаб, - ответил его друг. - Знаешь ли ты  его?"  -  "Да,  -
    сказал спрошенный, - он уже тридцать лет мой сосед, но я с ним не  заго-
    вариваю". - "Ты забыл Аллаха и потому забыл соседа, а если бы  ты  любил
    Аллаха, то любил бы и соседа, - ответил ему друг. - Разве ты не  знаешь,
    что сосед имеет такие же права на соседа, как родственник?"
       Говорил Хузейфа: "Мы вступим в Мекку вместе с Ибрахимом ибн  Адхамом,
    и Шакик аль-Бальхи тоже совершал паломничество в этом году. Мы  встрети-
    лись во время обхода, и Ибрахим спросил Шакика: "Как вы поступаете в ва-
    ших землях?" - "Когда имеем - едим, а когда голодаем - терпим", -  отве-
    тил Шакик. И Ибрахим воскликнул: "Так делают собаки  из  Балха!  Мы  же,
    когда имеем, почитаем Аллаха, а когда голодаем, воздаем  ему  хвалу".  И
    Шакик сел перед Ибрахимом и сказал ему: "Ты мой наставник".
       Говорил Мухаммед ибн Имран: "Один  человек  спросил  Хамима  Глухого:
    "Что заставляет тебя полагаться на Аллаха?" И тот отвечал: "Два  обстоя-
    тельства: я знаю, что мой удел не съест никто, кроме меня,  и  моя  душа
    спокойна о нем. И я знаю также, что я сотворен не без ведома  Аллаха,  и
    потому я в смущении перед пим".
       Затем пятая девушка отошла, и выступила старуха, и,  поцеловав  землю
    меж рук твоего отца девять раз, сказала:
       "Ты слышал, о царь, что они все говорили о подвижничестве. Я последую
    их примеру и расскажу часть того, что дошло до меня о великих предках.
       Говорят, что имам аш-Шафии разделял ночь на три части:  первая  треть
    для науки, вторая для сна и третья - для ночной молитвы.
       А имам  Абу-Ханифа   бодрствовал полночи,  и один человек  указал  на
    него, когда он проходил, и сказал другому: "Этот бодрствует  всю  ночь".
    И, услышав это, имам сказал: "Мне стыдно перед Аллахом, что приписывает-
    ся мне то, чего во мне нет". И стал после этого бодрствовать всю ночь.
       Говорил ар-Раби: "Аш-Шафии целиком произносил Коран в течение  месяца
    рамадана семьдесят раз, и все это во время молитвы".
       Говорил аш-Шафии - да будет доволен им Аллах! - "Я десять лет  не  ел
    досыта ячменного хлеба, так как сытость  ожесточает  сердце,  уничтожает
    сообразительность, навлекает сон и делает сытого слишком  слабым,  чтобы
    стоять на молитве".
       Передают со слов Абд-Аллаха ибн Мухаммеда ас-Суккари, что он говорил:
    "Я беседовал с Омаром, и он сказал мне: "Я не видел человека благочести-
    вей и красноречивей, чем Мухаммед ибн Идрис-аш-Шафии. Случилось,  что  я
    вышел вместе с аль-Харисом ибн Лабибом ас-Саффаром, -  а  аль-Харис  был
    учеником аль-Музани, - и у него был прекрасный голос. И он прочел  слова
    Аллаха - велик он: "Бог день, когда они не заговорят и не будет им  поз-
    волено оправдаться). И я увидел, что у имама аш-Шафии изменился цвет ли-
    ца и волосы поднялись на его коже, и он сильно задрожал и упал без  соз-
    нания. Придя в себя, он воскликнул: "У Аллаха ищу спасения от того, что-
    бы быть на месте лжецов и в толпе небрегущих. О боже, перед тобою смиря-
    ются сердца знающих! О боже, подари мне прощение моих  грехов  по  твоей
    щедрости и укрась меня твоим покровом и прости мне мое неумение по вели-
    чию лика твоего!" А затем я поднялся и ушел.
       Говорил кто то из верных людей: "Когда я пришел  в  Багдад,  аш-Шафии
    был там. Я сел на берегу, чтобы омыться для молитвы, и вдруг  мимо  меня
    прошел человек и сказал мне: "О молодец, совершай хорошо омовение, и Ал-
    лах даст тебе хорошее и в здешней жизни и в будущей". И  я  обернулся  и
    вижу - идет человек, за которым следует толпа. Я поторопился с омовением
    и пошел по его следам, и он обернулся ко мне и спросил: "Есть у тебя ка-
    кая-нибудь нужда?" - "Да, - ответил я, - научи меня  тому,  чему  научил
    тебя Аллах великий". - "Знай, - сказал человек, - что тот, кто правдив с
    Аллахом - спасается, а кто любит свою веру - уцелеет от гибели. Кто воз-
    держан в здешней жизни, глаза того прохладятся в жизни будущей".  -  "Не
    прибавить ли тебе еще?" - спросил он. И когда я ответил: "Да",  он  ска-
    зал: "Будь воздержан в этой жизни и жаден до  будущей.  Будь  правдив  в
    твоих делах и спасешься со спасающимся". И он ушел, а я спросил о нем, и
    мне сказали: "Это имам аш-Шафии".
       Имам аш-Шафии говорил: "Я хотел бы, чтобы люди извлекли пользу из мо-
    ею знания с тем, чтобы ничто потом не приписывалось мне..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Восемьдесят четвертая ночь
    
       Когда же настала восемьдесят четвертая ночь, она сказала:  "Дошло  до
    меня, о счастливый царь, что везирь Дандан  рассказывал  Дау-аль-Макану:
    "И старуха говорила твоему отцу: "Имам аш-Шафии говорил:  "Я  хотел  бы,
    чтобы люди извлекли пользу из моего знания с тем, чтобы ничто  потом  не
    приписывалось мне. Споря с кемнибудь, - говорил он, -  я  всегда  хотел,
    чтобы Аллах великий поддержал его в истине и помог ему  ее  проявить.  Я
    никогда ни с кем не спорил иначе, как для того, чтобы проявить истину, и
    я не думаю о том, изъяснит ли Аллах истину моими устами или устами моего
    соперника".
       И говорил он - да будет доволен ям Аллах! - "Если  ты  боишься  из-за
    знания твоего стать гордым, вспомни, чьего благоволения ты ищешь и како-
    го блага желаешь и какой кары страшишься".
       Сказали Абу-Ханифе: "Повелитель правоверных АбуДжафар аль-Мансур пос-
    тавил тебя судьей и назначил тебе десять тысяч дирхемов".  И  Абу-Ханифа
    не согласился. Когда же настал день, в который было  назначено  принести
    ему деньги, он совершил утреннюю молитву, а затем закрылся одеждой и  не
    говорил. И к нему пришел посол от повелителя правоверных с  деньгами  и,
    войдя к Абу-Ханифе, обратился к нему, но тот не ответил. И посол  халифа
    сказал: "Эти деньги дозволены". Но Абу-Ханифа ответил: "Я знаю, что  они
    мне дозволены, но я не хочу, чтобы мне в сердце запала любовь к  притес-
    нителям". - "А если бы ты вошел к ним и старался уберечься  от  любви  к
    ним", - сказал посол. И Абу-Ханифа ответил: "Я не уверен, что,  войдя  в
    море, не замочу своей одежды". А вот слова аш-Шафии, - да будет  доволен
    им великий Аллах! -
       "Душа моя, коль речи мои ты примешь,
       Богатою ты и славною вечно будешь.
       Мечты оставь и страстные ты желанья!
       Как часто мечта влечет за собой погибель"
       А вот слова Суфьяна ас-Саури из его наставления Алню  ибн  аль-Хасану
    ас-Сулами: "Будь правдив и берегись лжи, обмана, лицемерия и заносчивос-
    ти, ибо Аллах уничтожает праведное дело одним из этих  свойств.  Не  за-
    имствуй своей веры ни от кого, кроме тех, кто оберегает свою веру, и  да
    будет твой собеседник из воздержанных в этой  жизни.  Вспоминай  чаще  о
    смерти и учащай просьбу о прощении. Проси у Аллаха благополучия  на  ос-
    тавшийся срок твоей жизни и будь искренним советчиком всякому  правовер-
    ному, когда он спросит тебя о делах своей веры; бойся обмануть правовер-
    ного, ибо кто обманул правоверного, тот обманул Аллаха и его посланника.
    Оставь споры и препирательства; брось то, что внушает тебе сомнение, ра-
    ди того, что для тебя несомненно, и будешь благополучен. Призывай к бла-
    гому и удерживай от порицаемого -  будешь  возлюбленным  Аллаха;  укрась
    свои тайные мысли - Аллах украсит твои явные действия; принимай оправда-
    ния оправдывающихся и не питай ненависти ни к кому из  мусульман;  сбли-
    жайся с тем, кто порывает с тобою, и прощай обижающим тебя - будешь  то-
    варищем пророков, пусть будет твое дело вручено Аллаху и в  тайном  и  в
    явном. Бойся Аллаха, как боится тот, кто знает, что умрет и восстанет  и
    что ему суждено воскреснуть и стоять перед всесильным. И  знай,  что  ты
    идешь к одной из обителей: либо в возвышенный рай, либо в жаркий огонь".
       Потом старуха села рядом с девушками, а твой покойный  отец,  услышав
    их слова, понял, что они достойнейшие женщины своего времени. И он  уви-
    дал их красоту и прелесть и великое образование и приблизил их к себе и,
    обратившись к старухе, оказал ей почет и отвел ей и девушкам тог дворец,
    где была царевна Абриза, дочь царя румов, и прислал им то, что  им  было
    нужно из благ.
       И они пробыли у него десять дней, и старуха с ними. И всякий раз, как
    царь входил к ней, он находил ее погруженной в молитву, и ночь она  выс-
    таивала, а днем постилась. И в сердце царя запала любовь  к  ней,  и  он
    сказал мне: "О везирь, поистине эта старуха из числа праведниц, и велико
    почтение к ней в моем сердце!"
       А когда настал одиннадцатый день, царь встретился с нею, чтобы отдать
    ей деньги за девушек, и она сказала: "О царь, знай, что цена этих  деву-
    шек выше того, о чем люди заключают сделки, но я не потребую за  них  ни
    золота, ни серебра, ни драгоценных камней, мало это будет или много".
       И, услышав ее слова, твой отец удивился и спросил: "О госпожа, а  ка-
    кова цена за них?". И старуха ответила: "Я продам их только  за  пост  в
    течение целого месяца, чтобы ты днем постился, а ночью стоял бы  на  мо-
    литве ради Аллаха великого. И если ты это сделаешь - они твоя  собствен-
    ность в твоем дворце, и делай с ними, что хочешь".
       И царь удивился ее совершенной праведности, воздержанию  и  благочес-
    тию, и она стала великой в его глазах, и он воскликнул: "Да сделает  Ал-
    лах эту праведную женщину нам полезной!"
       А потом он условился с нею, что пропостится месяц, как она его обяза-
    ла, и старуха молвила: "А я помогу тебе молитвами и  буду  за  тебя  мо-
    литься. Принеси мне кувшин воды".
       И царь велел принести ей кувшин воды, и она взяла его и стала над ним
    читать и бормотать и просидела немного, говоря слова,  которых мы не по-
    нимали и  ничего не уразумели в них. А затем она накрыла кувшин лоскутом
    материк, запечатала  его и,  подав его твоему отцу,  сказала:  "Когда ты
    пропостишься первые десять дней, разреши пост в одиннадцатую ночь, выпив
    то, что в этом кувшине: питье извлечет из твоего сердца любовь к здешне-
    му миру  и наполнит  его светом и верой. А завтра я уйду к моим друзьям,
    людям невидимого мира, - я стосковалась по ним, - и вернусь к тебе, ког-
    да пройдут первые десять дней".
       И твой отец взял кувшин, а затем он поднялся и выбрал отдельное поме-
    щение во дворце, куда и поставил кувшин, а ключ он  положил  за  пазуху.
    Люди невидимого мира - святые.
       И когда пришел день, царь стал поститься, а старуха ушла своей  доро-
    гой..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Восемьдесят пятая ночь
    
       Когда же настала восемьдесят пятая ночь, она сказала: "Дошло до меня,
    о счастливый царь, что везирь Дандан говорил  Дау-аль-Макану:  "И  когда
    пришел день, царь стал поститься, а старуха ушла своей дорогой.  И  царь
    завершил десятидневный пост, а на одиннадцатый день он открыл  кувшин  и
    выпил из него и нашел, что питье приятно действует на его душу. А  когда
    пришли вторые десять дней месяца, явилась старуха, и  у  нее  был  кусок
    сладкого в зеленом листе, не походившем на листья деревьев. Она вошла  к
    царю и приветствовала его. И царь, у видя ее, поднялся и сказал:  "Добро
    пожаловать, праведная госпожа!" - "О царь, - отвечала она, - люди  неви-
    димого мира приветствуют тебя. Я рассказала и про тебя, и они возрадова-
    лись и посылают тебе эти сласти - они из сластей будущей жизни. Вкуси же
    от них в конце дня".
       И твой отец обрадовался великою радостью и воскликнул: "Слава Аллаха,
    который сделал моими братьями людей невидимого мира!" А потом он  побла-
    годарил старуху и поцеловал ей руки из уважения и оказал девушкам  вели-
    чайший почет.
       И минуло двадцать дней, как твой отец постился, а в  конце  двадцатою
    дня старуха пришла к нему и сказала: "Знай, о царь, я рассказала невиди-
    мым людям о нашей любви и сообщила им, что я оставила девушек у тебя,  и
    они очень обрадовались, что красавицы находятся у царя, подобного  тебе,
    так как они, когда видят их, усердно возносят за них молитвы,  исполняе-
    мые Аллахом. Я хочу отправиться с ним к невидимым людям, чтобы их благое
    дыхание коснулось девушек, и, может быть, они вернутся к тебе с сокрови-
    щами земли. И по окончании твоего поста ты позаботишься об их одеждах. И
    те деньги, которые они тебе принесут, помогут тебе в твоих нуждах".
       Услышав слова старухи, твой отец поблагодарил ее  за  это  и  сказал:
    "Если б я не боялся перечить тебе, я не согласился бы ни  на  сокровища,
    ни на что другое. Но когда ты уходишь с ними?"  -  "В  двадцать  седьмую
    ночь, - отвечала старуха, - а вернусь я к тебе в начале месяца, когда ты
    уже завершишь свой пост и пройдет время очищения  девушек  и  они  будут
    твои, под твоей властью. Клянусь Аллахом, цена каждой из этих девушек во
    много раз больше твоего царства". - "Я знаю это, о праведная госпожа", -
    ответил царь. А старуха после этого сказала: "Ты непременно должен  пос-
    лать со мной кого-нибудь, кто тебе дорог, чтобы он нашел утешение и  по-
    лучил благословение невидимых людей". - "У меня есть невольница румийка,
    по имени Суфия, и она меня наделила двумя детьми, девочкой и  мальчиком,
    но они исчезли несколько лет тому назад, - отвечал  царь.  -  Возьми  ее
    вместе с девушками, чтобы ей досталось благословение..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Восемьдесят шестая ночь
    
       Когда же настала восемьдесят шестая ночь, она сказала: "Дошло до  ме-
    ня, о счастливый царь, что везирь Дандан рассказывал Дау-аль-Макану:
       "И твой отец сказал старухе, когда она потребовала у него девушек: "У
    меня есть невольница румийка, по имени Суфия, и она меня наделила  двумя
    детьми, девочкой и мальчиком, но они исчезли несколько лет назад. Возьми
    ее с собою, чтобы ей досталось благословение. Быть может, невидимые люди
    помолятся За нее Аллаху, чтобы он возвратил ей детей и она свиделась  бы
    с ними".
       И старуха воскликнула: "Прекрасно то, что ты сказал!"  А  когда  твой
    отец стал близок к концу поста, старуха сказала ему: "О дитя мое, я отп-
    равляюсь к невидимым людям, приведи же мне Суфию".
       И царь позвал ее, и она тотчас же явилась. И когда  царь  передал  ее
    старухе, та присоединила ее к прочим девушкам. А затем она вышла в  свою
    горницу и, вьшеся запечатанный кубок, подала его царю и сказала:  "Когда
    наступит тридцатый день, пойди в баню, а потом выйди из нее, войди в од-
    ну из тех комнат, что в твоем дворце, выпей этот кубок и засни. Ты  дос-
    тигнешь тогда того, чего желаешь, и мир тебе от меня".
       И царь обрадовался и поблагодарил старуху и поцеловал ей руки, и  она
    сказала ему: "Поручаю тебя Аллаху". - "А когда я увижу тебя, о благочес-
    тивая госпожа? Я хотел бы не разлучаться с тобою", - сказал царь. И ста-
    руха призвала на него благословение и отправилась с невольницами и цари-
    цей Суфией.
       А царь прожил после этого три дня, и показался новый месяц,  и  тогда
    царь поднялся и пошел в баню и, выйдя оттуда, вошел в одну из комнат  во
    дворце и велел никому не входить и запер дверь. И он выпил кубок  и  лег
    спать, а мы сидели, ожидая его до конца дня, но он не вышел из  комнаты.
    "Быть может, он устал от бани, бессонных ночей и многодневного  поста  и
    потому спит", - сказали мы и прождали его до следующего дня,  но  он  не
    вышел" Тогда мы встали у дверей в комнату и  начали  говорить,  возвысив
    голос, и думали, что, может, он проснется и спросит, в чем дело. Но это-
    го не случилось. И мы сорвали дверь и вошли к нему и увидели, что он уже
    разложился и его мясо сгнило и кости раскрошились. И  когда  мы  увидели
    его в этом состоянии, нам стало тяжело, и мы взяли кубок и нашли на  его
    крышке кусок бумаги, на котором было написано: "Кто сделал зло, о том не
    будут тосковать. Таково воздаяние тому, кто строит козни дочерям царей и
    портит их. Мы оповещаем всякого, кто прочтете эту бумажку, что Шарр-Кан,
    прибыв в наш город, восстановил против нас царевну Абризу, но  ему  было
    недостаточно этою, и он взял ее от нас и привез к вам, и потом отослал с
    черным рабом, и тот убил ее. И мы нашли ее убитой в пустыне и  брошенной
    на землю. Так не поступают цари. И воздаянием тому, кто это сделал,  бу-
    дет то, что случилось с ним. Не подозревайте никого в его убийстве: уби-
    ла его ловкая распутница, имя которой Зат-ад-Давахи. И вот я забрала же-
    ну царя, Суфию, и отправилась с ней к ее родителю Афридуну, царю альКус-
    тантынии. Мы непременно нападем на вас и убьем вас и отнимем у вас  ваши
    жилища; вы погибнете до последнего, и не останется среди вас  живущих  в
    домах или раздувающих огонь, кроме тех, кто поклоняется кресту и  поясу"
    [148].
       И, прочитав этот листок, мы узнали, что старуха обманула  нас,  и  ее
    хитрость с нами удалась. И тут мы стали кричать и бить себя  по  лицу  и
    плакать, но от плача не было нам никакой пользы.
       И среди войск возникло разногласие о том, кого сделать над собою сул-
    таном. И некоторые хотели тебя, а другие твоего брата  Шарр-Кана.  И  мы
    пребывали в несогласии целый месяц. А затем некоторые из  нас  объедини-
    лись, и мы захотели отправиться к твоему брату Шарр-Кану и ехали до  тех
    пор, пока не нашли тебя. Вот почему умер султан Омар ибн ан-Нуман".
       Когда везирь Дандан кончил свои речи, Дау-аль Макан я сестра его Нуз-
    хат-аз-Заман заплакали, и царедворец также заплакал, а затем  он  сказал
    Дау-аль-Макану: "О царь, от плача нет никакой пользы, и польза для  тебя
    лишь в том, чтобы укрепить свое сердце, усилить свою решимость и  утвер-
    дить свое господство. Ибо, поистине, тот, то оставил подобное  тебе,  не
    умер".
       И тогда Дау-аль-Макан перестал плакать и велел поставить престол  пе-
    ред входом в палатку. А затем он приказал выстроить войска, и царедворец
    встал сбоку, и все оруженосцы встали позади, а везирь Дандан впереди не-
    го. И каждый эмир и вельможа знал свое место.
       А потом Дау-аль-Макан сказал везирю Дандану: "Расскажи мне о  казнох-
    ранилищах моего отца". - "Слушаю и повинуюсь", - отвечал везирь и  осве-
    домил его о казнохранилищах и о сокровищах и драгоценностях, находящихся
    там, и показал ему, сколько в его казне  денег,  И  Дау-аль-Макан  выдал
    войскам деньги [149] и одарил везиря Дандана роскошным  платьем  и  сказал
    ему: "Ты остаешься на своем месте". И везирь поцеловал землю меж его рук
    и пожелал ему долгой жизни.
       Потом Дау-аль-Макан наградил эмиров, а затем  он  сказал  царедворцу:
    "Покажи мне подать Дамаска, которую ты везешь с собою". И царедворец по-
    казал ему сундуки с деньгами, редкостями и драгоценными камнями.
       И Дау-аль-Макан взял их и роздал войскам..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.