Сайт тысячи и одной ночи
Сайт
ТЫСЯЧИ И ОДНОЙ НОЧИ

перевод с арабского М. А. Салье





 
   
1001 ночь. Книга тысячи и одной ночи. Арабские сказки
 
 


1001 ночь. Арабские сказки

Книга тысячи и одной ночи


Оглавление

Сказка о Сейф-аль-Мулуке

Сказка о Сейф-аль-Мулуке

примечания в квадратных скобках [   ]


  • Сказка о Сейф-аль-Мулуке, ночи 756-767
  • Сказка о Сейф-аль-Мулуке, ночи 768-778

     

     

    Тысяча и одна ночь. Сказки  
       Семьсот шестьдесят восьмая ночь
    
       Когда же настала семьсот шестьдесять восьмая ночь, она сказала: "Дош-
    ло до меня, о счастливый царь, что когда Сейф-аль-Мулук увидал, что  де-
    лают обезьяны и как они пляшут, он удивился и забыл о постигшем его  от-
    далении от родины и бедствиях. А когда наступила ночь,  зажгли  свечи  и
    поставили их в золотые и серебряные подсвечники и принесли блюда с сухи-
    ми и свежими плодами и поели; когда же пришло  время  сна,  им  постлали
    постели, и они легли. А с наступлением утра, юноша поднялся,  по  своему
    обычаю, и разбудил Сейфаль-Мулука и сказал ему: "Высунь голову из  этого
    окна и посмотри, кто это стоит под окном". И Сейф-аль-Мулук посмотрел  и
    увидел обезьян, которые наполнили широкую равнину и всю  пустыню,  и  не
    знает числа этих обезьян никто, кроме Аллаха  великого.  "Это  множество
    обезьян, которые наполнили равнину. Почему они собрались в это время?" -
    спросил Сейф-аль-Мулук. И юноша сказал ему:  "Таков  их  обычай,  и  все
    обезьяны, какие есть на острове, пришли сюда, а иные из них явились пос-
    ле двух или трех дней путешествия. Они приходят каждую субботу  и  стоят
    Здесь, пока я не проснусь от сна и не высуну голову из этого  окошка.  И
    когда обезьяны меня видят, они целуют передо мной землю и уходят к своим
    делам". И он выставил голову из окна, чтобы обезьяны его увидали, и, за-
    метив его, они поцеловали перед ним землю и ушли.
       И Сейф-аль-Мулук прожил у юноши целый месяц, а после этого  он  прос-
    тился с ним и выступил в путь, и юноша приказал  отряду  обезьян,  около
    сотни, отправиться с ним, и они шли, служа  Сейф-аль-Мулуку,  в  течение
    семи дней, пока не проводили его до конца своих  островов.  После  этого
    они простились с ним и вернулись на свои  места.  И  Сейф-аль-Мулук  шел
    один по горам, холмам, степям и пустыням в течение четырех месяцев, день
    - голодный, день - сытый, и один день он ел траву, а другой день ел пло-
    ды с деревьев. И стал он раскаиваться в том, что сделал с собою, уйдя от
    этого юноши, и хотел вернуться к нему по своим следам. И вдруг он увидел
    что-то черное, видневшееся вдали. "Это черный город, или что это  такое?
    - сказал себе Сейф-аль-Мулук. - Я не вернусь, пока не увижу, что это  за
    черный предмет". И он приблизился и увидел, что это дворец, высоко пост-
    роенный, и был строителем его Яфис, сын Нуха [614], - мир с ним! -  и  это
    тот дворец, о котором упомянул Аллах великий в своей славной книге  сло-
    вами: "И колодезь заброшенный, и дворец высокий".
       И Сейф-аль-Мулук сел у ворот дворца и сказал  про  себя:  "Посмотреть
    бы, какова внутренность этого дворца и кто там есть из  царей!  Кто  мне
    расскажет истину об этом деле, и принадлежат ли обитатели дворца к людям
    или к джиннам?" И он просидел некоторое время, размышляя,  и  не  видел,
    чтобы кто-нибудь входил во дворец или выходил из него, а потом он  встал
    и пошел, уповая на Аллаха великого, и вошел во дворец, насчитав по доро-
    ге семь проходов, но не увидел никого. И справа от себя  он  увидел  три
    двери, а перед ним была дверь за опущенной занавеской. И  Сейф-аль-Мулук
    подошел к этой двери и, подняв занавеску рукой, прошел в дверь, и  вдруг
    он увидел большой портик, устланный шелковыми коврами, и в глубине  пор-
    тика был золотой престол, на котором сидела девушка  с  лицом,  подобным
    луне, одетая в царственные одежды, и она была точно невеста в ночь, ког-
    да ее ведут к мужу. А возле престола было сорок  скатертей,  уставленных
    золотыми и серебряными блюдами, каждое из которых было наполнено роскош-
    ными кушаньями. И, увидев эту девушку, Сейф-аль-Мулук подошел  к  ней  и
    пожелал мира, и девушка возвратила ему пожелание и спросила его: "Ты  из
    людей или из джиннов?" - "Я из лучших людей - я царь, сын царя", - отве-
    тил Сейф-альМулук. И девушка спросила: "Чего ты хочешь? Вот перед  тобой
    эти кушанья, а после того как поешь, расскажи мне твою историю с  начала
    до конца и расскажи, как ты достиг этого места".
       И Сейф-аль-Мулук присел у скатерти и, сняв крышку с подноса (а он был
    голоден), ел с блюд, пока не насытился, а потом он вымыл руки и,  взойдя
    на престол, сел рядом с девушкой. "Кто ты, как твое имя, откуда ты  при-
    шел и кто привел тебя сюда?" - спросила она.  И  Сейфаль-Мулук  ответил:
    "Что до меня, то рассказ мой долог". - "Скажи мне, откуда ты, почему  ты
    сюда пришел и чего ты хочешь?" - молвила девушка. И  Сейф-альМулук  ска-
    зал: "Ты сама расскажи мне, каково твое дело, как тебя зовут,  кто  тебя
    сюда привел и почему ты сидишь одна в этом месте?" - "Мое имя Девлет-Ха-
    тун, я дочь царя Индии, и мой отец живет в городе Серендибе, -  ответила
    девушка. - У моего отца красивый большой сад, лучше которого нет в стра-
    нах и областях Индии, и там есть большой водоем. В один из дней я пришла
    в этот сад с моими невольницами, и мы с ними разделись и  вошли  в  этот
    водоем и стали там играть и веселиться, и не успела  я  опомниться,  как
    что-то, подобное облаку, спустилось на меня и унесло меня среди моих не-
    вольниц и полетело со мной между небом и землей, говоря:  "О  Девлет-Ха-
    тун, не бойся и будь спокойна сердцем!" И оно пролетело со мной недолгое
    время, а потом опустило меня в этом дворце и вдруг, в тот же час и мину-
    ту, превратилось и оказалось красивым юношей, прекрасным своей  юностью.
    И он спросил меня: "Ты меня знаешь?" И  я  ответила:  "Нет,  о  господин
    мой". И тогда юноша сказал: "Я сын Синего царя, царя джиннов, и мой отец
    живет в крепости Кульзум [615], и подвластны ему шестьсот  тысяч  джиннов,
    летающих и ныряющих. Мне случилось проходить по дороге,  направляясь  по
    своему пути, и я увидел тебя и полюбил, и опустился и похитил тебя среди
    невольниц, и принес тебя в мой Высокий Дворец - а здесь мое место и оби-
    талище. Никто совершенно не достигнет его, ни джинн, ни  человек,  и  от
    Индии досюда расстояние в сто двадцать лет пути. Будь же уверена, что ты
    никогда не увидишь страны.
       О твоего отца и матери, и живи у меня в этом месте, спокойная сердцем
    и умом, и я принесу тебе все, что ты потребуешь". И после этого он  стал
    меня обнимать и целовать..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Шестьсот шестьдесят девятая ночь
    
       Когда же настала семьсот шестьдесят девятая ночь, она сказала: "Дошло
    до меня, о счастливый царь, что девушка  говорила  Сейф-аль-Мулуку:  "И,
    после того как царь джиннов все рассказал мне, он начал меня обнимать  и
    целовать и сказал мне: "Живи здесь и не бойся ничего". А потом он  оста-
    вил меня и скрылся на некоторое время и,  вернувшись,  принес  эту  ска-
    терть, подстилки и ковры, и он приходит ко мне каждый вторник и живет  у
    меня три дня, а в четвертый день он остается до послеполуденного времени
    и уходит и отсутствует до вторника, а потом приходит, будучи  в  том  же
    облике. И придя, он ест и пьет со мной и обнимает меня и целует, и я не-
    винная девушка, такая, какой создал меня великий Аллах, и  юноша  ничего
    со мной не сделал. А моего отца зовут Тадж-аль-Мулук, и не знает он  обо
    мне вестей и не напал на мой след. Вот моя история, расскажи же мне и ты
    свою историю".
       "Моя история длинная, и я боюсь, что если я стану тебе  рассказывать,
    время над нами затянется и придет ифрит", - сказал Сейф-аль-Мулук. И де-
    вушка молвила: "Он ушел от меня лишь за час до твоего прихода  и  придет
    только во вторник. Сиди же здесь, будь спокоен и успокой свой ум и расс-
    кажи мне, что с тобой случилось, от начала до конца".  И  Сейф-аль-Мулук
    отвечал: "Слушаю и повинуюсь!"
       И он начал свой рассказ и завершил его полностью, с начала до  конца,
    и когда он дошел до рассказа о Бадиаль-Джемаль,  глаза  девушки  пролили
    обильные слезы, и она воскликнула:  "Не  то  я  о  тебе  думала,  о  Ба-
    ди-альДжемаль! Разве ты меня не вспоминаешь и не говоришь: "Сестра  моя,
    Девлет-Хатун, куда она пропала?" И потом она стала еще сильнее плакать и
    печалиться о том, что Бади-аль-Джемаль ее не вспоминает.
       И Сейф-аль-Мулук сказал ей: "О Девлет-Хатун, ты из людей,  а  она  из
    джиннов; откуда же она может быть тебе сестрой?"  -  "Она  моя  молочная
    сестра, - ответила Девлет-Хатун, - и причина этого в том, что  моя  мать
    вышла погулять в сад, и пришли к ней потуги, и она родила меня в саду. А
    мать Бади-аль-Джемаль была в этом саду со своими приближенными, и пришли
    к ней потуги, и она отошла в конец сада и родила Бади-аль-Джемаль. И она
    послала одну из невольниц к моей матери, прося у нее еды и вещей, нужных
    при родах, и матушка послала ей то, что она просила, и пригласила ее.  И
    джинния поднялась и взяла Бади-аль-Джемаль с собой и пришла к моей мате-
    ря, и та выкормила Бади-аль-Джемаль. И ее мать, а с нею и девочка,  про-
    вели у пас в саду два месяца, а после того джинния ушла в свою страну, и
    она дала моей матери одну вещь и сказала: "Если я  тебе  понадоблюсь,  я
    приду к тебе в этот сад". И Бади-аль-Джемаль приходила со своей  матерью
    каждый год, и они оставались у нас некоторое время, а потом возвращались
    в свою страну, и если бы я была у этой матери, о Сейф-аль-Мулук, и  уви-
    дела бы тебя у нас в нашей стране, когда мы все были, как всегда,  вмес-
    те, я бы придумала против нее хитрость, чтобы привести тебя к желаемому.
    Но я нахожусь в этом месте, и они не знают обо мне вестей, и если бы они
    узнали обо мне вести и знали бы, что я здесь, они  могли  бы  освободить
    меня отсюда, но власть принадлежит Аллаху, - слава и величие  ему!  -  и
    что  же  мне  делать?"  -  "Поднимайся  и  пойдем  со  мной,  -   сказал
    Сейф-аль-Мулук. - Мы убежим и уйдем, куда хочет Аллах великий". - "Мы не
    можем этого сделать, - ответила девушка. - Клянусь Аллахом, если  бы  мы
    убежали на расстояние года пути, этот проклятый настиг бы нас в одну ми-
    нуту и погубил бы нас". - "Я где-нибудь спрячусь, и когда он будет  про-
    ходить мимо, ударю его мечом и убью", - сказал Сейф-аль-Мулук.
       И тогда девушка молвила: "Ты не можешь его убить иначе, как убив  его
    душу". - "А душа его в каком месте?" - спросил Сейф-аль-Мулук, и девушка
    сказала: "Я спрашивала его об этом много раз, но он не признавался  мне,
    где она. И случилось в один день из дней, что я к нему  пристала,  и  он
    рассердился на меня и воскликнул: "Сколько ты еще будешь меня спрашивать
    про мою душу и какова причина твоих расспросов о моей душе?" - "О Хатим,
    - ответила я ему, - у меня остался, кроме тебя, лишь Аллах, и пока я жи-
    ва, я всегда буду привязана к твоей душе, и если я не  буду  ее  беречь,
    храня ее в моих очах, то какова будет моя жизнь после тебя? А если я  бы
    знала, где твоя душа, я бы ее берегла, как мое правое око". И  тут  царь
    джиннов сказал мне: "Когда я родился, звездочеты сказали, что гибель мо-
    ей души будет от руки одного из сыновей царей человеческих, и я взял мою
    душу и положил ее в зоб воробья, а воробья я запер в коробочку и положил
    эту коробочку в шкатулку, а шкатулку я положил в семь ларцов, которые  я
    положил в глубь семи ящиков, а ящики я положил в мраморный сундук и уто-
    пил его в этой стороне моряокеана, так как эта сторона далека  от  стран
    человеческих и никто из людей не может до нее добраться. Вот я тебе ска-
    зал; не говори же об этом никому, - это тайна между мной и тобой..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Ночь, дополняющая до семисот семидесяти
    
       Когда же настала ночь, дополняющая до семисот семидесяти, она  сказа-
    ла: "Дошло до меня,  о  счастливый  царь,  что  Девлет-Хатун  рассказала
    Сейф-аль-Мулуку о душе джинна, который ее похитил, и  изложила  ему  то,
    что джинн ей сказал, вплоть до его слов: "Это тайна  между  нами",  -  и
    продолжала: "И я сказала ему: "А кому я расскажу? Никто, кроме тебя,  ко
    мне не приходит, чтобы я ему сказала. Клянусь Аллахом, - сказала  я  по-
    том, - ты положил свою душу в крепость крепкую и великую, до которой ни-
    кому не добраться, так как же доберется до нее кто-нибудь  из  людей?  А
    если допустить невозможное - и Аллах определил подобное тому, о чем  го-
    ворили звездочеты, - то как может кто-нибудь  из  людей  до  этого  доб-
    раться?" И царь джиннов молвил: "Может быть, у кого-нибудь из них  будет
    на пальце перстень Сулеймана, сына Дауда, - мир с ними обоими!  -  и  он
    придет сюда и положит руку с этим перстнем на поверхность воды и скажет:
    "Властью этих имен, пусть душа такогото всплывет". И всплывет  тот  сун-
    дук, и человек его взломает, так же как ящики и ларцы, и выйдет  воробей
    из коробочки, и человек его задушит, и я умру". - "Это я - тот  царевич,
    а вот перстень Сулеймана, сына Дауда, - мир с ними обоими! - у  меня  на
    пальце! - воскликнул Сейф-аль-Мулук. - Пойдем на берег моря и посмотрим,
    ложь ни его слова, или правда".
       И оба поднялись и пошли и пришли к морю, и ДевлетХатун осталась  сто-
    ять на берегу моря, а Сейф-аль-Мулук вошел в  воду  по  пояс  и  оказал:
    "Властью имен и талисманов, которые на этом перстне, и властью Сулеймана
    - мир с ним! - пусть выплывет душа такого-то джинна, сына Синего  царя".
    И тут море взволновалось, и сундук всплыл, и Сейф-аль-Мулук взял  его  и
    ударил им о камень и сломал сундук и сломал также ящики и ларцы и  вынул
    воробья из коробочки. И потом они отправились  во  дворец  и  взошли  на
    престол, и вдруг показалась устрашающая пыль и что-то большое летящее, и
    оно говорило: "Пощади меня, о царевич, и не  убивай  меня!  Сделай  меня
    твоим отпущенником, и я приведу тебя к тому, что ты  хочешь!"  -  "Джинн
    пришел, - сказала Девлет-Хатун. - Убей же воробья, чтобы этот  проклятый
    не вошел во дворец и не отнял у тебя птицы. Оп тебя убьет и  убьет  меня
    после тебя". И Сейф-аль-Мулук задушил воробья, и тог умер, а джинн  упал
    у ворот дворца и стал кучей черного пепла. И тогда Девлет-Хатун сказала:
    "Мы вырвались из рук этого проклятого. Что же нам теперь делать?" - "По-
    мощи следует просить у Аллаха великого, который нас испытал, он нас нас-
    тавит и поможет нам освободиться от того, во что  мы  впали",  -  сказал
    Сейф-альМулук.
       И он поднялся и снял около десяти дверей из дверей дворца, а эти две-
    ри были из сандала и алоэ, и гвозди в них были золотые и  серебряные,  а
    потом он взял бывшие там веревки из шелка и парчи и связал ими двери од-
    на с другою. И они с Девлет-Хатун помогали друг другу, пока  не  донесли
    двери до моря и не сбросили их туда, чтобы двери превратились в корабль.
    И они привязали корабль к берегу, а потом вернулись во  дворец  и  стали
    носить золотые и серебряные блюда, драгоценности и яхонты и дорогие  ме-
    таллы и перенесли из дворца все, что было легко весом и дорого по  цене,
    и снесли все это на корабль, и сели на него, уповая на Аллаха  великого,
    который удовлетворяет уповающего и не обманывает. И они сделали себе две
    палки в виде весел, а затем отвязали веревки и дали  кораблю  бежать  по
    морю. И они ехали таким образом четыре месяца, и кончилась у них пища, и
    усилилась их горесть, и стеснилась у них грудь, и стали они  тогда  про-
    сить Аллаха, чтобы он послал им спасение от того, что их постигло. А по-
    ка они плыли, Сейф-аль-Мулук, ложась спать, клал Девлет-Хатун у себя  за
    спиной, а когда он поворачивался, между ними лежал меч.
       И когда они ехали таким образом в одну ночь из ночей, случилось,  что
    Сейф-аль-Мулук спал, а Девлет-Хатун бодрствовала. И вдруг корабль откло-
    нился в сторону берега и подплыл к одной гавани, а в этой гавани  стояли
    корабли. И Девлет-Хатун увидела корабли и услышала, как кто-то  разгова-
    ривает с матросами, а тот, кто разговаривал, был начальником капитанов и
    старшим над ними. И, услышав голос этого капитана, Девлет-Хатун  поняла,
    что на берегу - гавань какого-нибудь города и что они достигли  населен-
    ных мест. И она обрадовалась сильной радостью и разбудила Сейф-аль-Мулу-
    ка от сна и сказала ему: "Встань и спроси этого капитана, как называется
    этот город и что это за гавань".
       И Сейф-аль-Мулук поднялся, радостный, и спросил: "О брат мой, как на-
    зывается этот город и что это за гавань и как зовут ее царя?" И  капитан
    сказал ему: "О хладноликий, о холоднобородый, если ты не знаешь этой га-
    вани и этого города, как же ты сюда приплыл?" И Сейф-аль-Мулук  ответил:
    "Я чужеземец, и я плыл па корабле из купеческих кораблей, и он  разбился
    и потонул со всем, что на нем было, а я выплыл на доске и добрался сюда,
    и я спросил тебя, а спросить - не позор". - "Это город Аммария, а гавань
    называется Гавань Камин-альБахрейн", - ответил  капитан.  И  когда  Дев-
    лет-Хатун услышала эти слова, она  сильно  обрадовалась  и  воскликнула:
    "Хвала Аллаху!" - "Что такое?" - спросил Сейф-аль-Мулук.
       И девушка сказала: "О Сейф-альМулук,  радуйся  близкой  помощи!  Царь
    этого города - мой дядя, брат моего отца..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Семьсот семьдесят первая ночь
    
       Когда же настала семьсот семьдесят первая ночь, она  сказала:  "Дошло
    до меня, о счастливый царь, что  Девлет-Хатун  сказала  Сейф-аль-Мулуку:
    "Радуйся близкой помощи! Царь этого города - мой дядя, брат моего  отца,
    и зовут его Али-ль-Мулук. - И потом молвила: - Спроси капитана:  "Султан
    этого города, Али-ль-Мулук, здоров?" И Сейф аль-Мулук спросил об этом, и
    капитан ответил, рассерженный: "Ты говоришь: "Я в жизни сюда не приезжал
    и я чужеземец", но кто же сказал тебе  имя  правителя  города?"  И  Дев-
    лет-Хатун обрадовалась и узнала капитана, а его имя было Муин-ад-дин,  и
    это был один из вельмож у ее отца, и выехал он лишь для того,  чтобы  ее
    искать, когда она пропала, но не нашел ее и ходил до тех  пор,  пока  не
    прибыл в город ее дяди. И Девлет-Хатун сказала  Сейф-аль-Мулуку:  "Скажи
    ему: "О капитан Муинад-дин, пойди сюда поговори  с  твоей  госпожой".  И
    Сейф-аль-Мулук крикнул капитану то, что она ему сказала. И когда капитан
    услышал слова Сейф-альМулука, он разгневался сильным гневом  и  восклик-
    нул: "О пес, кто ты и как ты меня узнал?" И потом он приказал одному  из
    матросов: "Дайте мне ясеневую палку. Я пойду к этому злосчастному и  ра-
    зобью ему голову".
       И он взял палку и направился в сторону Сейф-альМулука  и  увидел  ко-
    рабль, а в нем увидел что-то диковинное и прекрасное, и ум его был пора-
    жен. И потом он посмотрел и вгляделся как следует и увидел Девлет-Хатун,
    которая сидела, подобная обрезку месяца. И капитан спросил  Сейф-аль-Му-
    лука: "Что это у тебя?" И царевич ответил: "У меня девушка по имени Дев-
    лет-Хатун". И, услышав эти слова, капитан упал без чувств,  так  как  он
    услышал ее имя и узнал, что это его госпожа и дочь его царя.
       А придя в себя, он оставил корабль и то, что в нем было, и отправился
    в город и пришел ко дворцу царя и попросил позволения войти, и  приврат-
    ник вошел к царю и сказал ему: "Капитан Муин-ад-дин пришел к тебе, чтобы
    тебя порадовать благой вестью". И царь позволил ему войти, и он вошел  и
    поцеловал землю меж его руками и сказал: "О царь, с тебя  подарок!  Дочь
    твоего брата, Девлет-Хатун, прибыла в наш город, здоровая и  благополуч-
    ная, и она на корабле, а с ней юноша, подобный луне в ночь ее  полноты".
    И царь, услышав вести о дочери своего брата, возрадовался и наградил ка-
    питана роскошной одеждой и тотчас же приказал украсить город  по  случаю
    спасения дочери своего брата и послал к ней и призвал ее к себе,  вместе
    с Сейф-аль-Мулуком, и приветствовал их и поздравил со спасением. А потом
    он послал уведомить своего брата, что его дочь нашлась и пребывает у не-
    го.
       И когда посол прибыл к царю, тот снарядился, и  собрались  войска,  и
    Тадж-аль Мулук, отец Девлет-Хатун ехал до тех пор, пока не прибыл к сво-
    ему брату, Али-льМулуку. И он встретился со своей дочерью  Девлет-Хатун,
    и они сильно обрадовались. И Тадж-аль-Мулук прожил у своего брата неделю
    времени, а потом он взял свою дочь и Сейф-аль-Мулука, и они ехали,  пока
    не прибыли в Серендиб, в страну отца девушки. И Девлет-Хатун встретилась
    со своей матерью, и все обрадовались ее спасению и устроили торжества, и
    был это день великий, подобного которому не видано.
       Что же касается до царя, то он оказал Сейф аль-Мулуку почет и  сказал
    ему: "О Сейф-аль-Мулук, ты сделал мне и моей дочери все это благо,  и  я
    не могу воздать тебе за него тем же, и воздаст тебе  один  лишь  господь
    миров. Но я хочу, чтобы ты сел вместо меня на престол и правил в странах
    Индии: я дарю тебе мою власть, и престол, и казну, и слуг, и все это бу-
    дет тебе от меня подарком". И Сейф-аль-Мулук поднялся и поцеловал  землю
    меж рук царя и поблагодарил его и сказал: "О царь  времени,  я  принимаю
    все, что ты мне подарил, и все это возвращается к тебе от меня, тоже как
    подарок. А я, о царь времени, не хочу  ни  царства,  ни  власти  и  хочу
    только, чтобы Аллах великий привел меня к желаемому". - "Вот  моя  казна
    перед тобою, о Сейф-аль-Мулук, - сказал царь. - Бери из нее все что  по-
    желаешь и не спрашивай меня об этом, да воздаст тебе за меня Аллах вели-
    кий благом!" - "Да возвеличит Аллах царя! Нет мне радости ни во  власти,
    ни в деньгах, пока я не достигну желаемого, - ответил Сейф аль Мулук.  -
    А теперь я хочу погулять по городу и посмотреть на его площади и рынки".
       И  Тадж-аль-Мулук  велел  привести  ему  коня  из  хороших  коней,  и
    Сейф-аль-Мулуку привели коня, оседланного и взнузданного, из коней  пре-
    восходных, и царевич сел на коня и выехал на рынок и  поехал  по  улицам
    города. И он смотрел направо и налево и вдруг увидал юношу,  у  которого
    был кафтан, и он предлагал его за пятнадцать динаров, и, всмотревшись  в
    этого юношу, Сейф-аль-Мулук увидел, что он похож на его брата  Сайда.  А
    на самом деле это именно он и быт, по только цвет его лица и его состоя-
    ние изменились от долгого пребывания на чужбине и тягот  путешествия,  и
    Сейф-аль-Мулук не узнал его. И он сказал тем, кто был вокруг него: "При-
    ведите этого юношу, чтобы я его расспросил". И когда юношу привели к не-
    му. Сейф аль-Мулук молвил: "Возьмите его и отведите во дворец, где я жи-
    ву, и оставьте его у себя, пока я не вернусь с прогулки". А люди подума-
    ли, что он им приказал: "Возьмите его и отведите в тюрьму",  и  сказали:
    "Может быть, это невольник из его невольников, который убежал от него".
       И они взяли этого юношу и отвели его в тюрьму, заковав его в цепи,  и
    оставили сидеть там. А Сейф-аль-Мулук вернулся с  прогулки  и  вошел  во
    дворец и забыл о своем брате Сайде, и никто ему о  нем  не  напомнил.  И
    оказался Сайд в тюрьме, и когда пленников вывели на работы  по  построй-
    кам, Сайда взяли с ними, и он стал работать с пленниками, и скопилось на
    нем много грязи. И Сайд провел таким образом месяц, раздумывая  о  своих
    обстоятельствах и говоря про себя: "В чем причина  моего  заточения?"  А
    Сейф аль-Мулук был отвлечен радостной жизнью и прочим.
       И случилось, что в один из дней Сейф-аль-Мулук сидел, и он вспомнил о
    своем брате Сайде и спросил невольников, бывших с ним: "Где юноша, кото-
    рый был с вами в такой-то день?" И невольники ответили:  "А  разве  тыне
    сказал нам: "Отведите его в тюрьму?" - "Я не говорил вам таких  слов,  я
    сказал вам только: "Отведите его  во  дворец,  где  я  живу",  -  сказал
    Сейф-аль-Мулук. И затем он послал царедворцев за Саидом, и  его  привели
    закованного и расковали от цепей и поставили  перед  Сейф-альМулуком.  И
    тот спросил его: "О юноша, из какой ты страны?" - "Я из  Египта,  и  мое
    имя - Сайд, сын везиря Фариса", - ответил юноша. И, услышав  его  слова,
    Сейфаль-Мулук сошел с ложа и бросился к Сайду и повис у него на  шее,  и
    он от радости заплакал сильным плачем и воскликнул: "О  брат  мой  Сайд!
    Хвала Аллаху, что я жив и вижу тебя! Я твой брат Сейф-аль-Мулук, сын ца-
    ря Асима!"
       И когда Сайд услышал слова своего брата и узнал его, они обняли  друг
    друга и стали вместе плакать, и присутствующие дивились на них, а  потом
    Сейф-аль-Мулук приказал взять Сайда и отвести его в баню. И его отвели в
    баню, а по выходе из бани, его одели в роскошные одежды и привели в  по-
    кои Сейф аль-Мулука, и тот посадил Сайда к себе на ложе. И  когда  узнал
    обо всем Тадж-аль-Мулук, он сильно обрадовался встрече Сейф-аль-Мулука с
    его братом Саидом и пришел, и все трое сидели и разговаривали о том, что
    случилось с ними от начала до конца.
       А потом Сайд сказал: "О брат мой, о Сейф-аль-Мулук, когда утонули ко-
    рабли и утонули невольники, я влез с несколькими невольниками  на  дере-
    вянную доску, и она плыла с нами по морю в течение целого месяца, а  за-
    тем, после этого, ветер закинул нас, властью Аллаха великого, на остров.
    И мы вышли на этот остров голодные и оказались среди  деревьев  и  стали
    есть плоды и занялись едой, и не успели мы опомниться, как вышли  к  нам
    люди, подобные ифритам, и вскочили на нас и сели нам на  плечи,  говоря:
    "Везите нас - вы стали нашими ослами".
       И я спросил того, кто сел на меня: "Что ты такое и почему ты на  меня
    сел?" И, услышав от меня эти слова, он обвил мне одной  ногой  шею  так,
    что я чуть не умер, а другой ногой ударил меня по спине,  и  я  подумал,
    что он сломал мне спину. И я упал на землю, лицом вниз, а у меня не  ос-
    талось больше сил от голода и жажды. И когда я упал, человек понял,  что
    я голоден, и взял меня за руку, привел к дереву со множеством плодов - а
    это была груша - и сказал: "Ешь с этого дерева, пока не насытишься". И я
    ел с этого дерева, пока не насытился, и потом встал и  пошел,  не  желая
    этого, и едва я прошел немного, тот человек вернулся ко  мне  и  вскочил
    мне на плечи. И я то шел, то бежал, то трусил рысцой, а человек сидел на
    мне и смеялся, говоря: "Я в жизни не видел такого осла, как ты!"
       И случилось, что в какой-то день мы набрали несколько кистей виногра-
    да и положили ягоды в яму после того, как потоптали их ногами, и превра-
    тилась эта яма в большой пруд. И мы подождали несколько дней и пришли  к
    этой яме и увидели, что солнце сварило эту воду и она превратилась в ви-
    но, и тогда мы стали пить и опьянели, и покраснели наши лица, и мы нача-
    ли петь и плясать, одурев от опьянения. И наши седоки спросили нас: "От-
    чего у вас покраснели лица и что заставляет вас плясать и  петь?"  И  мы
    сказали им: "Не спрашивайте об этом: чего вы хотите, спрашивая об этом?"
    - "Расскажите нам, чтобы мы узнали истину об этом деле", - сказали  они,
    и тогда мы сказали им: "В этом виноваты выжимки винограда".
       И они пошли с нами в долину, где мы не могли отличить длины от  шири-
    ны, и в этой долине были виноградные лозы, которым мы не видели ни нача-
    ла, ни конца, а каждая кисть на них была весом ритлей в двадцать,  и  их
    все было легко сорвать. И седоки сказали нам:  "Наберите  этого",  и  мы
    собрали много винограда. И я увидел там большую яму, шире большого водо-
    ема, и мы наполнили ее виноградом и потоптали его ногами  и  сделали  то
    же, что и в первый раз, и сок превратился в вино, и  тогда  мы  сказали:
    "Оно дошло до предела зрелости. Из чего вы будете его пить?"  -  "У  нас
    были ослы, как вы, и мы их съели, и от них остались головы. Напойте  нас
    из их черепов", - сказали они. И мы напоили их, и они опьянели и  легли,
    а их было около двухсот.
       И тогда мы сказали друг другу: "Разве недостаточно им на нас  ездить,
    к тому же они нас потом съедят? Нет мощи и силы, кроме как у Аллаха, вы-
    сокого, великого! Но мы усилим их опьянение, а потом убьем их,  и  изба-
    вимся и освободимся из их рук". И мы разбудили их и стали наполнять  эти
    черепа и поить их, и они кричали: "Это горько!" А мы говорили им: "Зачем
    вы говорите: "Это горько!" Всякий, кто так говорит, умрет в тот же день,
    если не выпьет десять раз".
       И они испугались смерти и сказали нам: "Напоите пас по десять раз!" И
    когда они выпили по десяти раз, они опьянели, и их опьянение  усилилось,
    и силы их потухли, и мы потащили их за руки. А потом мы набрали множест-
    во палок от лоз и положили их вокруг гулей и на них и разожгли  огонь  и
    остановились поодаль, смотря, что с ними будет..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Семьсот семьдесят вторая ночь
    
       Когда же настала семьсот семьдесят вторая ночь, она  сказала:  "Дошло
    до меня, о счастливый царь, что Сайд говорил: "Когда я и бывшие со  мной
    невольники разожгли огонь и гули оказались посреди пламени, мы останови-
    лись поодаль, смотря, что с ними будет, а потом мы подошли к ним,  когда
    огонь потух, и увидели, что они превратились в кучу пепла. И мы  восхва-
    лили Аллаха великого, который освободил нас от них и вывел нас  с  этого
    острова, и направились на берег моря, а потом мы расстались друг с  дру-
    гом, и что до меня и двух невольников, то  мы  шли,  пока  не  дошли  до
    большой рощи со множеством деревьев.
       И в роще мы занялись едой, и вдруг появился человек высокого роста, с
    длинной бородой, длинными ушами и глазами, точно два факела, и было  пе-
    ред ним много баранов, которых он пас, и с ним была еще толпа людей  та-
    ких же, как он. И, увидя нас,  он  обрадовался  и  развеселился  и  при-
    ветствовал нас и воскликнул: "Добро пожаловать! Идите ко мне, я вам  за-
    режу овцу из этого стада и изжарю и накормлю вас". И мы спросили его: "А
    где твое жилище?" И он сказал: "Близко от этой горы. Идите в ту сторону,
    пока не увидите пещеру, и войдите в нее. Там много  гостей,  таких,  как
    вы; ступайте посидите с ними, пока мы не приготовим вам угощенья". И  мы
    подумали, что его слова правда, и пошли в ту сторону, и вошли в  пещеру,
    и увидели, что гости, которые там сидят, все слепые.
       И когда мы вошли, один из них сказал: "Я болен", - а  другой  сказал:
    "Я слаб". И мы спросили их: "Что это за слова вы говорите? Какова причи-
    на вашей слабости и болезни?" - "Кто вы?" - спросили слепые, и вы сказа-
    ли: "Мы гости". И тогда слепые спросили: "Что ввергло вас в  руки  этого
    проклятого? Пет мощи и силы, кроме как у Аллаха, высокого, великого! Это
    гуль, который ест сынов Адама, и он ослепил нас и хочет нас  съесть".  -
    "Как ослепил вас этот гуль?" - спросили мы их, и они сказали: "Он сейчас
    ослепит и вас, как нас". - "А как он вас ослепил?" - спросили мы, и сле-
    пые ответили: "Он принесет вам чашки с молоком и скажет: "Вы  устали  от
    путешествия - возьмите это  молоко  и  попейте  его".  И  когда  вы  его
    попьете, вы станете такими же, как мы".
       И тогда я сказал про себя: "Не остается нам спасения иначе, как  хит-
    ростью", - и выкопал в земле яму и сел подле нее. А через минуту вошел к
    нам этот проклятый гуль, который нес чашки с молоком, и он  подал  чашку
    мне и чашку каждому из тех, кто был со мной, и сказал: "Вы пришли с  бе-
    рега и хотите пить: возьмите же это молоко и попейте его,  пока  я  буду
    вам жарить мясо". И что до меня, то я взял чашку и, приблизив ее ко рту,
    вылил ее в яму и закричал: "Ах, пропал мой глаз, и я ослеп!" -  и  схва-
    тился рукой за глаз и стал плакать и кричать, а гуль смеялся и  говорил:
    "Не бойся!" Что же касается двух моих товарищей, то они выпили молоко  и
    ослепли.
       И проклятый в ют же час и минуту поднялся и запер вход  в  пещеру  и,
    приблизившись ко мне, пощупал мне ребра и увидел, что я тощий и  на  мне
    совсем пет мяса, и потом он пощупал другого и увидел, что он толстый,  и
    обрадовался. И он зарезал трех баранов и ободрал их и, принеся  железные
    вертела, насадил на них мясо баранов. И положил его на огонь и  изжарил,
    а потом он подал их моим товарищам, и они поели, и гуль  поел  вместе  с
    ними. А затем он принес бурдюк, полный вина, и выпил вино  и  лег  лицом
    вниз и захрапел. И я сказал себе: "Он погрузился в сон, по как  мне  его
    убить?"
       И я вспомнил о вертелах и, взяв два из них, положи и их  на  огонь  и
    подождал, пока они не стали, как уголья. А потом я затянул пояс и,  под-
    нявшись на ноги, взял в руки железные вертела и, приблизившись к прокля-
    тому, приложил их ему к глазам и налег на них со  всей  силой.  И  вдруг
    гуль вскочил на ноги и хотел меня схватить, но был уже слеп, и я побежал
    от него внутрь пещеры, а он бежал за мной. И я сказал слепым, что были у
    гуля: "Что делать с этим проклятым?" И один из них сказал: "О Сайд, под-
    нимись и взберись к этому углублению.  Ты  найдешь  там  блестящий  меч.
    Возьми его и подойди ко мне, и я скажу тебе, что делать". И я поднялся к
    углублению и взял меч и подошел  к  тому  человеку,  и  он  сказал  мне:
    "Возьми крепче меч и ударь им гуля посредине, он тотчас же умрет".  И  я
    побежал за гулом, который устал бегать и  подошел  к  слепым,  чтобы  их
    убить. И, приблизившись к нему, я ударил его мечом по середине тела, так
    что он превратился в две половины.
       И гуль закричал мне: "О человек, если ты захотел  меня  убить,  ударь
    меня второй раз!" И я собирался ударить его вторым ударом,  но  человек,
    который указал мне на меч, молвил: "Не ударяй его второй раз:  он  тогда
    не умрет, а будет жить и погубит нас..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Семьсот семьдесят третья ночь
    
       Когда же настала семьсот семьдесят третья ночь, она  сказала:  "Дошло
    до меня, о счастливый царь, что Сайд говорил: "Когда я ударил  гуля  ме-
    чом, он крикнул: "О человек, если ты меня ударил  и  хотел  меня  убить,
    ударь меня еще раз!" И я собирался его ударить, но человек, который ука-
    зал мне на меч, молвил: "Не ударяй его второй раз: он тогда не умрет,  а
    будет жить и погубит нас". И я исполнил приказание этого человека  и  не
    ударил гуля, и проклятый умер. И тогда тот человек сказал  мне:  "Открой
    пещеру, и давай выйдем из нее - может быть, Аллах нам поможет, и мы  из-
    бавимся от пребывания в этом месте". - "Для нас не будет  теперь  больше
    угрозы, - сказал я. - Мы лучше отдохнем и  зарежем  часть  этих  овец  и
    попьем вина".
       И мы провели в этом месте два месяца и ели овец и плоды. И случилось,
    что в один день из дней мы сидели на берегу моря и увидели  большой  ко-
    рабль, который показался на море. И мы стали делать знаки  тем,  кто  на
    нем ехал, и кричать им, но они побоялись гуля (а они знали, что на  этом
    острове живет гуль, который ест людей) и хотели убежать. И мы стали  ма-
    хать им концами наших тюрбанов и подошли ближе и начали  им  кричать.  И
    тогда один из путников, у которого было острое зрение, сказал: "О собра-
    ние путников, я вижу, что эти существа - люди, как мы, и нет у них обли-
    ка гулей". И путники поплыли в нашу сторону, мало-помалу, пока не  приб-
    лизились к нам, и, убедившись, что мы люди, они приветствовали нас, и мы
    возвратили им приветствие и обрадовали их вестью об убиении этого  прок-
    лятого гуля, и они поблагодарили нас.
       А потом мы запаслись на острове некоторыми плодами, которые там были,
    и сошли на корабль, и он плыл с нами, при хорошем ветре, в течение  трех
    дней. А после этого поднялся против нас ветер, и стало очень темно, и не
    прошло и одного часа, как ветер повлек корабль к горе, и он  разбился  и
    доски его разлетелись. И предопределил мне Аллах  великий  уцепиться  за
    одну из этих досок, и я сел на нее, и она плыла со мной два дня, и  при-
    летел хороший ветер, и я сидел на этой доске, гребя ногами в течение не-
    которого времени, пока не привел меня Аллах великий благополучно к бере-
    гу.
       И потом я вошел в этот город и был чужеземцем одиноким,  покинутым  и
    не знал, что делать, и голод мучил меня, и постигли меня величайшие  тя-
    готы. И я пришел на городской рынок и спрятался и снял с себя этот  каф-
    тан, говоря в душе: "Продам его и буду сыт, пока не исполнит  Аллах  то,
    что он исполни!" И потом, о брат мой, я взял кафтан в руки, и люди смот-
    рели на него и набавляли цену, пока не пришел ты и не увидал меня  и  не
    приказал отвести меня во дворец, и слуги взяли меня и заточили. А  потом
    ты вспомнил обо мне, после этого долгого срока, и призвал меня к себе, и
    я рассказал тебе о том, что со мной случилось, и слава  Аллаху  за  нашу
    встречу!"
       И когда Сейф-аль-Мулук и Тадж-аль-Мулук, отец  Девлет-Хатун  услышали
    рассказ везиря Сайда, они удивились сильным удивлением,  и  Тадж-аль-Му-
    лук, отец Девлет-Хатун, приготовил прекрасное место для Сейфаль-Мулука и
    его брата Сайда. И Девлет-Хатун стала приходить к Сейф-аль-Мулуку и бла-
    годарить его и разговаривала с ним о его  благодеяниях,  и  везирь  Сайд
    сказал ей: "О царевна, от тебя желательна помощь в достижении его цели".
    И Девлет-Хатун ответила: "Хорошо, я постараюсь для того, что  он  хочет,
    чтобы достичь желаемого, если захочет того Аллах великий". А  потом  она
    обратилась к Сейф-аль-Мулуку и сказала ему: "Успокой свою душу и прохла-
    ди глаза!"
       Вот что было с Сейф-аль-Мулуком и его везирем Саидом. Что же касается
    до царевны Бади-аль-Джемаль, то до нее  дошли  вести  о  возвращении  ее
    сестры ДевлетХатун к отцу, в его царство,  и  она  сказала:  "Непременно
    следует ее посетить и приветствовать ее в роскошном уборе,  драгоценнос-
    тях и одеждах". И она отправилась к ней,  и  когда  она  приблизилась  к
    царству отца царевны Девлет-Хатун, та встретила ее и пожелала ей мира  и
    обняла ее и поцеловала между глаз, а царевна Бади-альДжемаль  поздравила
    Девлет-Хатун с благополучием.
       А потом они сели и стали разговаривать,  и  Бади-альДжемаль  спросила
    Девлет-Хатун: "Что случилось с тобой на чужбине?" И Девлет-Хатун ответи-
    ла: "О сестрица, не спрашивай, какие случились со мной  дела!  О,  какие
    терпят люди бедствия!" - "А как так?" - спросила Бадиаль-Джемаль, и Дев-
    лет-Хатун молвила: "О сестрица, я была в Высоком Дворце, и  владел  мною
    там сын Синего царя". И она рассказала ей остальную свою историю с нача-
    ла до конца, а также историю Сейф-аль-Мулука и поведала о том, что  слу-
    чилось с ним во дворце и какие он терпел бедствия и ужасы, пока не дошел
    до Высокого Дворца, и как он убил сына Синего  царя  и  сорвал  двери  и
    построил из них корабль и сделал к нему весла и как он  прибыл  сюда.  И
    Бади-аль-Джемаль удивилась и воскликнула: "Клянусь Аллахом, о  сестрица,
    это одно из самых диковинных чудес!" - "Я хочу рассказать тебе  о  корне
    всей его истории, но меня удерживает от этого  стыд",  -  сказала  потом
    Девлет-Хатун. И Бади-аль-Джемаль молвила: "Чего же  стыдиться?  Ты  ведь
    моя сестра и подруга, и между мной и тобой было многое, и я знаю, что ты
    ищешь для меня лишь добра. Почему же ты меня стыдишься? Расскажи мне то,
    что у тебя есть, не стыдясь меня, и не скрывай от меня ничего".
       И тогда Девлет-Хатун сказала: "Он увидел твое изображение на  капита-
    не, который твой отец послал Сулейману, сыну Дауда - мир с ними  обоими!
    - и Сулейман не развертывал его и не смотрел, что на нем есть. И он пря-
    мо послал его царю Асиму ибн Сафвану, царю Египта, в  числе  подарков  и
    редкостей, которые он ему послал.
       А царь Асим отдал кафтан своему сыну Сейф-аль-Мулуку, прежде чем  его
    развернуть. И когда Сейф-альМулук взял его и развернул и  хотел  надеть,
    он увидел на нем твое изображение и влюбился в него и пошел тебя  искать
    и испытал все эти беды из-за тебя..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Семьсот семьдесят четвертая ночь
    
       Когда же настала семьсот семьдесят четвертая ночь, она сказала: "Дош-
    ло до меня, о счастливый царь, что Девлет-Хатун рассказала  Бади-альДже-
    маль о начале любви к ней Сейф-аль-Мулука и его страсти к ней и сказала,
    что причина этого в кафтане, на котором было ее изображение, и что когда
    Сейф-альМулук увидел это изображение, он ушел из своего царства,  обезу-
    мев от любви, и скрылся от  своих  родных  из-за  нее.  "Он  испытал  те
    бедствия, которые испытал, из-за тебя", - сказала она.  И  Бади-аль-Дже-
    маль воскликнула (а ее лицо раскраснелось, и ей стало стыдно перед  Дев-
    лет-Хатун): "Этого никогда не будет! Люди не подходят к джиннам". Но тут
    Девлет-Хатун принялась описывать ей Сейф-аль-Мулука и красоту его лица и
    поведение и доблесть, и не переставая расхваливала его и перечисляла его
    достоинства, и наконец сказала: "О сестрица, ради Аллаха великого и ради
    меня, пойди поговори с ним и скажи ему  хотя  бы  одно  слово".  Но  Ба-
    ди-аль-Джемаль воскликнула: "Этих слов, которые ты говоришь, я не  стану
    слушать и не послушаюсь тебя!" И было так, словно она ничего  о  нем  не
    слышала,  и  в  ее  сердце  не  запало  ничего  из  рассказов  о   любви
    Сейф-аль-Мулука и красоте его лица, его поведении и доблести. А  Девлет-
    Хатун стала ее умолять и целовать ей ноги, говоря: "О  Бади-аль-Джемаль,
    во имя молока, которым мы с тобой вскормлены, и во имя надписи,  которая
    на перстне Сулеймана, - мир с ним! - выслушай от меня такие слова:  ведь
    я обязалась перед ним в Высоком Дворце показать ему твое лицо;  заклинаю
    тебя Аллахом, покажи ему себя один раз, ради меня, и  ты  тоже  на  него
    посмотришь". И она плакала и умоляла Бади-аль-Джемаль, целуя ей  руки  и
    ноги, пока царевна не согласилась и не сказала: "Ради тебя я покажу  ему
    мое лицо один раз".
       И тогда сердце Девлет-Хатун успокоилось, и она поцеловала ей  руки  и
    ноги и, выйдя, пошла в самый большой дворец, который стоял в саду. И она
    велела невольницам устлать его коврами и поставить в нем золотое ложе  и
    расставить  рядами  сосуды  с  вином,  а  потом  Девлет-Хатун  вошла   к
    Сейф-аль-Мулуку и его везирю Сайду, которые сидели у себя, и  обрадовала
    Сейф-аль-Мулука вестью о достижении его цели и осуществлении  желаемого.
    "Отправляйся в сад с твоим братом, и войдите во дворец и  спрячьтесь  от
    людских глаз, чтобы не увидел вас никто из находящихся во  дворце,  а  я
    приду туда с Бади-альДжемаль", - сказала она. И Сейф-аль-Мулук с  Саидом
    поднялись и пошли в то место, которое указала им Девлет-Хатун, и,  войдя
    туда, они увидели, что там поставлено золотое ложе и на нем лежат подуш-
    ки и есть там кушанья и вино. И они просидели некоторое время,  а  потом
    Сейф-аль-Мулук вспомнил свою возлюбленную, и  его  грудь  стеснилась,  и
    взволновалась в нем тоска и страсть. И он поднялся и пошел  и  вышел  из
    дворцового прохода, и брат его Сайд последовал за ним. Но  Сейфаль-Мулук
    сказал ему: "О брат мой, сиди на месте и не следуй за мной, пока я к те-
    бе не приду!" И Сайд сел, а Сейф-аль-Мулук  спустился  и  вошел  в  сад,
    пьяный от вина страсти и смятенный крайней любовью и увлечением, и  пот-
    рясла его любовь, и одолела его страсть, и он произнес такие стихи:
       "О дивно прекрасная, ты лишь нужна мне!
       Пожалей же - пленен к тебе я любовью!
       Ты желанье, мечта моя, моя радость,
       И не хочет любить других мое сердце!
       О, если б узнать: известно ль тебе, как я плачу
       Ночью длинной, не зная сна, и рыдаю?
       Прикажи мне, чтоб сон слетел к моим векам, -
       Может статься, во сне тебя я увижу.
       О, смягчись же к безумному, что так любит,
       Из пучины жестокости его вырви!
       Пусть прибавит Аллах тебе блеска, счастья,
       И все люди пусть выкупом тебе будут!
       Соберет пусть влюбленных всех мое знамя,
       А твое соберет к себе всех красавиц".
       И потом он заплакал и произнес еще такие два стиха:
       "Дивно прекрасная стала целью моей навек,
       В глубинах души она теперь - моя тайна"
       Когда говорю я - речь моя о красе ее,
       А если молчу, лишь к ней привязано сердце".
       И потом он горько заплакал и произнес еще такие стихи:
       "И в сердце моем огонь сильней разгорается,
       Желаю я вас одних, и страсть моя длится.
       Склоняюсь я к вам и не склоняюсь к другим совсем,
       Прощенья я жду от вас, - влюбленный вынослив, -
       Чтоб сжалились вы над тем, чью плоть изнурила страсть,
       Кто слабым от страсти стал, чье сердце недужно.
       Так сжальтесь, помилуйте и будьте щедрой вы. -
       От вас я не отойду, измены не зная".
       И потом он заплакал и произнес еще такие два стиха:
       "Стал я близок с тоской моей, как со страстью,
       И бежит от очей покой, как бежишь ты.
       Рассказал, что ты сердишься, твой посланник,
       Да избавит Аллах от зла такой речи!"
       А потом Сайд, заждавшись царевича, вышел из  дворца,  чтобы  поискать
    его в саду, и увидел, что он ходит по саду в смятении  и  говорит  такие
    стихи:
       "Аллах, Аллах великий, поклянусь я том,
       Произносит кто из Корана суру "Создателя", -
       Коль бродил мой взор по красотам тех, кого видел я,
       Вечно образ твой, о прекрасная, говорил со мной".
       И потом Сейф-аль-Мулук и его брат Сайд встретились и стали  гулять  в
    саду и есть плоды, и вот что было с Саидом и  Сейф-аль-Мулуком.  Что  же
    касается ДевлетХатун, то когда она пришла с Бади-аль-Джемаль во  дворец,
    они вошли туда после того, как евнухи разубрали его всевозможными  укра-
    шениями и сделали все, что приказала им Девлет-Хатун, и приготовили  для
    Бади-альДжемаль золотое ложе, чтобы ей сидеть на нем, и, увидев это  ло-
    же, Бади-аль-Джемаль села на него. А рядом с нею было окно, выходившее в
    сад, и евнухи принесли всякие роскошные кушанья,  и  Бади-аль-Джемаль  с
    Девлет-Хатун начали есть и ели, пока та не насытилась. А затем она веле-
    ла подать всякие сладости, и евнухи принесли их, и обе девушки поели  их
    досыта и вымыли руки. А после этого Девлет-Хатун приготовила  напитки  и
    сосуды для вина и расставила кувшины и чаши, и стала Девлет-Хатун напол-
    нять кубок и поить Бади-аль-Джемаль, а потом она наполняла чашу  и  пила
    сама. И Бади-аль-Джемаль посмотрела в окно, которое было рядом с  нею  и
    выходило в сад, и увидела, какие там плоды  и  деревья,  и  она  бросила
    взгляд в сторону Сейф-аль-Мулука и увидела его, когда он ходил по  саду,
    а сзади него шел везирь Сайд. И услыхала она, как Сейф-аль-Мулук говорит
    стихи, рассыпая обильные слезы, и когда  она  взглянула  на  него,  этот
    взгляд оставил в ней тысячу вздохов..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Семьсот семьдесят пятая ночь
    
       Когда же настала семьсот семьдесят пятая ночь, она сказала: "Дошло до
    меня, о счастливый царь, что когда Бади-аль-Джемаль увидела Сейф-аль-Му-
    лука, который ходил по саду, она посмотрела на него взором, оставившим в
    ней тысячу вздохов, и обернулась к ДевлетХатун (а  вино  заиграло  в  ее
    членах) и сказала: "О сестрица, что это за юноша, которого я вижу в  са-
    ду, и он в смятении, взволнован, грустен и печален?" - "Не позволишь  ли
    ты ему прийти к нам, чтобы мы на него посмотрели?" - спросила Девлет-Ха-
    тун, и Бади-аль-Джемаль молвила: "Если тебе возможно его привести,  при-
    веди его".
       И Девлет-Хатун позвала Сейф-аль-Мулука и  сказала  ему:  "О  царевич,
    поднимайся к нам и приходи с твоей красотой и прелостью". И Сейф-аль-Му-
    лук узнал голос Девлет-Хатун и поднялся во дворец,  и,  когда  его  взор
    упал на Бади-аль-Джемаль, он  распростерся,  покрытый  беспамятством.  И
    Девлет-Хатун брызнула на него немного розовой воды, и он очнулся от бес-
    памятства и встал и поцеловал землю перед Бади-аль-Джемаль. И та  оторо-
    пела при виде его красоты и прелести, а Девлет-Хатун сказала:  "Знай,  о
    царевна, что это Сейф-аль-Мулук, через чьи руки, по приговору Аллаха ве-
    ликого, пришло мое спасение. Он тот, с кем случились из-за  тебя  сполна
    все бедствия, и я хочу, чтобы  ты  окинула  его  всего  взором".  И  Ба-
    ди-аль-Джемаль сказала, рассмеявшись: "А кто верен обетам, чтобы был  им
    верен этот юноша? У людей ведь нет любви". И Сейф-аль-Мулук  воскликнул:
    "О царевна, отсутствия верности не будет у меня никогда, и не все  твари
    одинаковы". И потом он заплакал перед нею и произнес такие стихи:
       "О дивно прекрасная, над грустным ты смилуйся,
       Печален он, изнурен, и глаз его бодрствует,
       Во имя тех прелестен, что лик твой собрал в себе -
       И бел и румян ведь он, как цвет анемона, -
       Не мсти наказанием разлуки больному ты, -
       От долгой разлуки плоть моя погибает.
       Желание кот мое, и в этом предел надежд,
       И сблизиться я хочу насколько возможно".
       И потом он заплакал горьким плачем, и любовь и страсть овладели им, и
    он приветствовал Бади-аль-Джемаль такими стихами:
       "Привет от влюбленного, что страстью порабощен, -
       Ведь вес благородные добры к благородным.
       Привет вам! Да не лишусь я вашего призрака
       И пусть не лишатся вас дома и покои!
       Ревнуя, не называю вашего имени -
       Влюбленный к любимому всегда ведь стремится.
       Не надо же прерывать к влюбленному милостей,
       Ведь губит его печаль, и тяжко он болен.
       Блестящие звезды я пасу, и боюсь я их,
       А ночь моя от любви продлилась чрезмерной.
       Терпения уже нет, и нет уже хитрости -
       Какие слова скажу в ответ на вопросы?
       Привет от Аллаха вам в минуту суровости,
       Привет от влюбленного - влюбленный вынослив!"
       А потом, от великого волненья и страсти, он произнес еще такие стихи:
       "Когда б к другим стремился, о владыки, я,
       Желанного от вас я не добился бы.
       О, кто красоты все присвоил, кроме вас,
       Так что в них стоит воскресенья день предо мной теперь?
       Не бывать тому, чтоб утешился я в любви моей,
       Ведь за вас я отдал и сердца кровь и последний вздох".
       А окончив свои стихи, он горько заплакал, и  Бади-альДжемаль  сказала
    ому: "О царевич, я боюсь, что, если я обращусь к тебе  полностью,  я  не
    найду у тебя любви и дружбы. В людях нередко бывает добра мало, а  веро-
    ломства много, и знай, что господин наш Сулейман, сын Дауда, - мир с ни-
    ми обоими! - взял Билькис по любви, а когда увидел другую женщину, лучше
    нее, отвернулся от нее к той другой". - "О мое око, о моя душа, -  воск-
    ликнул Сейф-аль-Мулук, - не создал Аллах всех людей  одинаковыми,  и  я,
    если захочет Аллах, буду верен обету и умру под твоими ногами! Ты  скоро
    увидишь, что я сделаю, в согласии с тем, что я говорю, и  Аллах  за  то,
    что я говорю, поручитель". И Бади-аль-Джемаль сказала ему: "Садись и ус-
    покойся и поклянись мне достоинством твоей веры, и дадим обет, что мы не
    будем друг друга обманывать. Кто обманет своего друга, тому отомстит ве-
    ликий Аллах!"
       И, услышав от нее эти слова, Сейф-аль-Мулук сел, и каждый из них вло-
    жил руку в руку другого, и оба поклялись, что не изберут, кроме  любимо-
    го, никого из людей или джиннов. И они просидели некоторое время, обняв-
    шись и плача от сильной радости, и одолело Сейф-альМулука волнение; и он
    произнес такие стихи:
       "Заплакал я от любви, тоски и волнения
       О той, кого полюбил душою и сердцем я.
       Давно я покинул вас, и сильно страдаю я.
       Но все же бессилен я к любимой приблизиться.
       И горесть моя о той, кого не могу забыть,
       Хулителям знать дает о части беды моей.
       Стеснилось, поистине, когда-то просторное
       Терпенья ристалище - нет силы и мочи нет!
       Узнать бы, соединит ли снова Аллах с тобой,
       Минуют ли горести и боль и страдания!"
       А после того как Бади-аль-Джемаль  и  Сейф-аль-Мулук  поклялись  друг
    другу, Сейф-аль-Мулук поднялся и пошел, и Бади-аль-Джемаль тоже пошла, и
    с нею была невольница, которая несла кое-какую еду и кувшины,  наполнен-
    ные вином. И Бади-аль-Джемаль села, и невольница поставила перед ней ку-
    шанье и  вино,  и  они  просидели  не  более  минуты,  и  вдруг  подошел
    Сейф-аль-Мулук. И Бади-аль-Джемаль встретила его приветствием, и они об-
    нялись и сели..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Семьсот семьдесят шестая ночь
    
       Когда же настала семьсот семьдесят шестая ночь, она  сказала:  "Дошло
    до меня, о счастливый царь, что когда Бади-аль-Джемаль принесла  кушанье
    и вино и пришел Сейф-аль-Мулук, она встретила его  приветствием,  и  они
    просидели некоторое время за едой и  питьем.  А  потом  Бади-аль-Джемаль
    сказала: "О царевич, когда ты войдешь в сад Ирема, ты увидишь,  что  там
    поставлен большой шатер из красного атласа с зеленой  шелковой  подклад-
    кой. Войди в этот шатер и укрепи свое сердце - ты увидишь старуху, кото-
    рая сидит на ложе из червонного золота, украшенном жемчугом и  драгоцен-
    ностями. А когда войдешь, пожелай ей мира, чинно и пристойно, и посмотри
    в сторону ложа: ты увидишь под ним сандалии, затканные золотыми  нитками
    и украшенные дорогими металлами. Возьми эти сандалии, поцелуй их и  при-
    ложи к голове, а потом положи их под мышку правой руки и стой перед ста-
    рухой молча, опустив голову. А когда она тебя  спросит  и  скажет  тебе:
    "Откуда ты пришел, как ты сюда добрался, кто указал тебе это место и для
    чего ты взял эти сандалии?" - молчи, пока не придет вот эта  невольница.
    Она поговорит со старухой и смягчит ее к тебе и умилостивит ее  словами,
    и, может быть, Аллах великий смягчит к тебе ее сердце, и она  согласится
    на то, что ты хочешь".
       И потом Бади-аль-Джемаль позвала эту невольницу (а имя ее было  Мард-
    жана) и сказала ей: "Во имя любви ко мне исполни это дело сегодня  и  не
    будь небрежна при исполнении его. Если ты исполнишь  его  в  сегодняшний
    день, ты свободна, ради лика Аллаха великого, и будет тебе  уважение,  и
    не найдется у меня никого тебя дороже, и я никому не открою своих  тайн,
    кроме тебя". - "О госпожа моя и свет моего глаза, скажи мне, каково твое
    приказание, чтобы я его тебе исполнила на голове и па глазах!" - сказала
    Марджана. И Бади-аль-Джемаль молвила: "Спеси этого человека на плечах  и
    доставь его в сад Ирема, к моей бабке, матери моего отца. Доставь его  к
    ее шатру и оберегай его, и когда вы войдете с ним в шатер,  ты  увидишь,
    что он возьмет сандалии и поклонится моей бабке, и та скажет ему: "Отку-
    да ты, какой дорогой ты пришел, кто привел тебя к этому месту, для  чего
    ты взял эти сандалии и что у тебя за нужда, может быть, я тебе ее испол-
    ню?" И тогда войди поскорее и пожелай моей бабке мира  и  скажи  ей:  "О
    госпожа, это я его сюда привела. Он сын пара Египта, и это он отправился
    в Высоким Дворец и убил сына Синего царя и освободил царевну  Девлет-Ха-
    тун и доставил ее к отцу невредимой. Его послали со мной, и я  доставила
    его к тебе, чтобы он все тебе рассказал и обрадовал тебя  вестью  об  ее
    спасении и ты бы его наградила". А потом спроси ее: "Заклинаю тебя Алла-
    хом, разве этот юноша не красив, о госпожа?" И она тебе скажет: "Да кра-
    сив", тогда скажи ей: "О госпожа, он совершенен по чести, благородству и
    доблести, он правитель Египта и его царь и собрал в себе все  похвальные
    качества". И когда она тебя спросит: "Какова же его нужда?" - скажи  ей:
    "Моя госпожа тебя приветствует и спрашивает тебя: "Доколе будет она  си-
    деть в доме незамужняя, без замужества? Время затянулось над нею, и чего
    вы хотите, не выдавая ее замуж? Почему бы тебе не выдать ее,  пока  жива
    ты и жива ее мать, как делают с другими девушками?"  И  когда  она  тебе
    скажет: "Как же нам сделать, чтобы выдать ее замуж? Если бы она  когони-
    будь знала или кто-нибудь запал бы ей в сердце, она бы рассказала нам, и
    мы бы трудились для нее в том, что она хочет, до пределов возможного", -
    скажи ей: "О госпожа, твоя дочь говорит тебе: "Вы хотели выдать меня за-
    муж за Сулеймана, - мир с ним! - и нарисовали ему мой образ на  кафтане,
    но не было ему во мне доли, и он послал кафтан царю Египта, а тот  отдал
    его своему сыну, и царевич увидал мой образ, на нем нарисованный, и  по-
    любил меня и оставил царство своего отца и своей матери и отвернулся  от
    земной жизни с тем, что в ней есть, и пошел наобум блуждать по  свету  и
    испытал из-за меня величайшие беды и ужасы".
       И невольница подошла к Сейф-аль-Мулуку и сказала ему:  "Зажмурь  гла-
    за!" И когда он сделал это, она взяла его и полетела с ним по воздуху, а
    через некоторое время сказала. "О царевич, открой глаза!" И Сейф-аль-Му-
    лук открыл глаза и увидел сад (а это был сад Ирема), а невольница  Мард-
    жана сказала ему: "Войди, о Сейф-аль-Мулук, в  этот  шатер".  И  помянул
    Сейф-аль-Мулук Аллаха и вошел и напряг зрение,  всматриваясь  в  сад,  и
    увидел он, что старуха сидит на ложе и ей прислуживают невольницы. И  он
    подошел к старухе, чинно и пристойно, и, взяв сандалии, поцеловал  их  и
    сделал то, что говорила ему Бади-аль-Джемаль. И тогда  старуха  спросила
    его: "Кто ты, откуда ты пришел, из какой ты страны, кто  привел  тебя  в
    это место и почему ты взял сандалии и поцеловал их? Когда ты мне говорил
    о какой-нибудь нужде, и я ее тебе не исполнила?"
       И тут вошла невольница Марджана и  приветствовала  старуху,  чинно  и
    пристойно, и произнесла слова Бади-аль-Джемаль, которые та  ей  сказала.
    И, услышав эти слова, старуха закричала на нее и рассердилась и восклик-
    нула: "Откуда будет между людьми и джиннами согласие?.."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Семьсот семьдесят седьмая ночь
    
       Когда же настала семьсот семьдесят седьмая ночь, она сказала:  "Дошло
    до меня, о счастливый царь, что старуха,  услышав  от  невольницы  такие
    слова, разгневалась сильным гневом и воскликнула: "Откуда между людьми и
    джиннами согласие?" И Сейф-аль-Мулук сказал: "Я буду жить с тобою в сог-
    ласии и стану твоим слугой и умру в любви к тебе и буду соблюдать обет и
    не стану смотреть па другую, и ты увидишь мою правдивость  и  отсутствие
    лжи и мое прекрасное благородство, если захочет великий Аллах".
       И старуха подумала некоторое время, опустив голову, а затем она  под-
    няла голову и сказала: "О прекрасный юноша, будешь ли ты соблюдать  обет
    и клятву?" И Сейфаль-Мулук ответил: "Да, клянусь тем, кто вознес  небеса
    и простер землю над водою, я буду соблюдать обет". И тогда старуха  мол-
    вила: "Я исполню твою просьбу, если захочет  Аллах  великий.  Но  ступай
    сейчас же в сад, погуляй там и поешь плодов, которым нет равных и не су-
    ществует на свете им подобных, а я пошлю за моим сыном Шахьялем. И когда
    он придет, поговорю с ним, и но будет ничего, кроме блага, если  захочет
    великий Аллах, так как он не станет мне прекословить и не  выйдет  изпод
    моей власти, и я женю тебя на его  дочери  Бади-альДжемаль.  Успокой  же
    твою душу - царевна будет тебе женой, о Сейф-аль-Мулук".
       И, услышав от нее эти слова, Сейф-аль-Мулук поблагодарил ее и поцело-
    вал ей руки и ноги и вышел от нее, направляясь в  сад.  А  что  касается
    старухи, то она обратилась к той невольнице и сказала ей:  "Выйди  поищи
    моего сына Шахьяля и посмотри, в каком он краю и месте, и приведи его ко
    мне". И невольница пошла и стала искать царя Шахьяля и встретилась с ним
    и привела его к его матери.
       Вот что было с нею. Что же касается Сейф-аль-Мулука, то он  стал  гу-
    лять по саду, и вдруг пять джиннов (а они были  из  приближенных  Синего
    царя) увидели его и сказали: "Откуда этот юноша и кто привел его  в  это
    место? Может быть, это он убил сына Синего царя". И  потом  они  сказали
    друг другу: "Мы устроим с ним хитрость и спросим его и все у него  высп-
    росим". И они стали подходить, понемногу, и подошли к Сейф-аль-Мулуку на
    краю сада и сели подле него и сказали: "О прекрасный юноша, ты не  опло-
    шал, убивая сына Синего царя и освободив Девлет-Хатун, - это  был  веро-
    ломный пес, и он схитрил с нею, и если бы Аллах не послал  тебя  к  ней,
    она бы никогда не освободилась. Но как ты его  убил?"  И  Сейф-аль-Мулук
    посмотрел на них и сказал: "Я убил его этим перстнем, который у меня  на
    пальце".
       И тогда джинны уверились, что это он убил сына их царя, и двое  схва-
    тили Сейф-аль-Мулука за руки и двое за ноги, а нос задний зажал ему рот,
    чтобы он не закричал и его бы не услышали люди царя Шахьяля и не  спасли
    бы его из их рук. И потом они понесли его и полетели с ним и  летели  не
    переставая,  пока  не  спустились  подле  их  царя.  И   они   поставили
    Сейф-аль-Мулука перед царем и сказали: "О царь времени, мы принесли тебе
    убийцу твоего сына". - "Где он?" -  спросил  царь,  и  джинны  ответили:
    "Вот!" И Синий царь сказал: "Ты ли убил моего сына, последний вздох мое-
    го сердца и свет моего взора, без права на это и без греха, который он с
    тобой совершил?" - "Да, - ответил Сейф-аль-Мулук, - я убил его, но  сде-
    лал это за его притеснения и враждебность, так как он хватал царских де-
    тей и уносил их к Заброшенному Колодцу, в Высокий Дворец и разлучал их с
    родными и развратничал с ними. Я убил ею этим перстнем, который  у  меня
    на пальце, и поспешил Аллах отправить его дух в огонь  (а  скверное  это
    обиталище!)".
       И уверился Синий царь, что это и есть убийца его сына, без  сомнения,
    и тогда он позвал своего везиря и сказал ему: "Вот  убийца  моего  сыча,
    наверное и без сомнения: что же ты мне посоветуешь с ним сделать?  Убить
    ли мне его самым скверным убиением, - или пытать его тягчайшим мучением,
    или что мне еще сделать?" И великий везирь сказал: "Отрежь ему какой-ни-
    будь член"; а другой сказал: "Бей его каждый день сильным боем"; а  тре-
    тий сказал: "Разрежь его посредине"; а четвертый сказал:  "Отрежьте  ему
    все пальцы и сожгите их огнем"; а пятый сказал: "Распните его"; и каждый
    стал говорить соответственно своему мнению.
       А у Синего царя был старый эмир, обладавший опытностью в делах и зна-
    нием обстоятельств тогдашних времен, и он молвил:  "О  царь  времени,  я
    скажу тебе слово, а ты решишь, слушать ли то, что я тебе  посоветую".  А
    этот везирь был советником ею царства и главарем его правления,  и  царь
    слушал его слова и поступал согласно его мнению и не прекословил ему  ни
    в чем. И везирь поднялся на ноги и поцеловал землю меж его рук и сказал:
    "О царь времени, если я дам тебе совет в этом деле, последуешь ли ты ему
    и дашь ли ты мне пощаду?" - "Высказывай твой совет, и тебе  будет  поща-
    да", - ответил царь. И везирь сказал: "О царь времени,  если  ты  убьешь
    этого человека и не примешь моего совета и не уразумеешь моих слов, уби-
    ение его в это время будет неправильно. Он в твоих руках, под твоей  ох-
    раной и твой пленник, и когда ты его потреблешь, nы найдешь его и сдела-
    ешь с ним что захочешь. Потерпи же, о царь времени, этот человек вошел в
    сад Ирема и женился на Бади-альДжемаль, дочери царя Шахьяля, и стал  од-
    ним из них. А твои приближенные схватили его и привели к тебе, и  он  не
    скрывал своих обстоятельств ни от них, ни от тебя. И если ты его убьешь,
    царь Шахьяль будет искать за него мести и станет враждовать  с  тобой  и
    придет к тебе с войском из-за своей дочери, а у тебя нет силы против его
    войска, и тебе с ним не справиться".
       И царь послушался в этом везиря и велел заточить царевича, и вот  что
    случилось  с  Сейф-аль-Мулуком.  Что  же  касается  госпожи,  бабки  Ба-
    ди-аль-Джемаль, то, встретившись со своим сыном  Шахьялем,  она  послала
    невольницу искать Сейф-аль-Мулука. И та не нашла его и вернулась к своей
    госпоже и сказала: "Я не нашла его в саду и послала за рабочими в сад  и
    спросила их про Сейф-альМулука, и они сказали: "Мы видели, как он  сидел
    под деревом, и вдруг пять человек из людей Синего царя сели подле него и
    стали с ним разговаривать, а потом они подняли его и заткнули ему рот  и
    полетели с ним и исчезли". И когда госпожа, бабка Бади-аль-Джемаль,  ус-
    лышала от невольницы эти слова, они не показались ей ничтожными,  и  она
    развевалась великим гневом и поднялась на ноги и  сказала  своему  сыну,
    царю Шахьялю: "Как это - ты царь, а люди Синего варя приходят  к  нам  в
    сад, хватают нашего гостя и уносят его невредимые, а ты жив".
       И мать Шахьяля стала подстрекать его,  говоря:  "Не  подобает,  чтобы
    кто-нибудь преступал против нас меру, когда ты жив". И  Шахьяль  молвил:
    "О матушка, этот человек убил сына Синего царя (а  он  джинн),  и  Аллах
    бросил его в руки его отца. Как же я пойду к нему и стану с ним  враждо-
    вать из-за этого человека?" - "Пойди к нему и потребуй  от  него  нашего
    гостя, и если он в живых и Синий царь отдаст его тебе, бери его и прихо-
    ди, - сказала госпожа. - А если он его убил, захвати Синего царя  живым,
    вместе с его детьми и харимом и всеми, кто ищет у него  убежища  из  его
    приближенных, и приведи их ко мне живыми, чтобы я их зарезала своей  ру-
    кой и разорила бы его земли. А если ты этого не сделаешь,  я  не  сочту,
    что ты отплатил мне за мое молоко, и воспитание, которым я воспитала те-
    бя, будет запретно..."
       И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
    
    
       Семьсот семьдесят восьмая ночь
    
       Когда же настала семьсот семьдесят восьмая ночь, она  сказала  "Дошло
    до меня, о счастливый царь, бабка Бади-аль-Джемаль сказала  своему  сыну
    Шахьялю: "Пойди к Синему царю и посмотри, что с Сейф-аль-Мулуком. А если
    ты не пойдешь к Синему царю и не сделаешь того, что я тебе приказала,  я
    не сочту, что ты отплатил мне за мое молоко,  и  твое  воспитание  будет
    запретно".
       И царь Шахьяль поднялся и приказал своим войскам выступать  и  отпра-
    вился к Синему царю из уважения к своей матери, чтобы сделать угодное ее
    душе и ради ее любимых и из-за того, что было  предопределено  в  безна-
    чальности. И Шахьяль пошел со своим войском, и они шли  не  останавлива-
    ясь, пока не пришли к Синему царю, и оба  войска  встретились  и  начали
    сражаться, и был разбит Синий царь со своим войском, и схватили его  де-
    тей, и больших и малых, и вельмож его правления и знатных людей, и  свя-
    зали их  и  привели  к  парю  Шахьялю.  И  тот  сказал:  "О  Синий,  где
    Сейф-аль-Мулук, этот человек -  мой  господин.  Синий  царь  ответил  "О
    Шахьяль, ты джинн и я джинн, и неужели ради человека, который убил моего
    сына, ты делаешь такие дела? Он убил моего сына,  последний  вздох  моею
    сердца и отдых моей души, и как ты совершил все эти  поступки  и  пролил
    кровь стольких то и стольких-то тысяч джиннов?" - "Оставь  эти  речи,  -
    сказал ему царь Шахьяль. - Если он жив, приведи его, и я отпущу  тебя  и
    отпущу всех, кого я захватил из твоих детей, а если ты его убил, я  тебя
    зарежу вместе с твоими детьми". - "О царь, разве он  тебе  дороже  моего
    сына?" - спросил Синий царь. И царь Шахьяль воскликнул:  "Твой  сын  быт
    притеснитель, так как он похищал детей людей и царских дочерей  и  сажал
    их в Высокий Дворец у Заброшенного Колодца и развратничал с ними". - "Он
    у меня, но помири пас с ним", - сказал Синий царь.
       И царь Шахьяль помирил их и наградил и написал между  Синим  царем  и
    Сейф-аль-Мулуком свидетельство относительно убиения  его  сына,  и  царь
    Шахьяль принял юношу. И он угостил людей Синего царя хорошим  угощением,
    и Синий царь провел у него со своими воинами три дня.  А  потом  Шахьяль
    взял Сейф-аль-Мулука и привел его к своей матери, и га сильно ему  обра-
    довалась, а Шахьяль удивился красоте Сейф-аль-Мулука и  его  прелести  и
    совершенству. И Сейф-аль-Мулук рассказал ему свою историю, с  начала  до
    конца, и рассказал о том, что у него произошло с Бади-аль-Джемаль, и по-
    том царь Шахьяль сказал: "О матушка, раз ты на это согласна - вниманье и
    повиновенье во всяком деле, которое угодно тебе! Возьми его, отправляйся
    с ним в Серендиб и устрой там торжество великое, - это красивый юноша, и
    он испытал ужасы из-за моей дочери".
       И бабка Бади-аль-Джемаль выехала со своими невольницами, и  они  дос-
    тигли Серендиба и вошли в сад, принадлежащий матери Девдет-Хатун, и  Ба-
    ди-аль-Джемадь увидела Сейф-аль-Мулука после того, как они отправились в
    шатер и встретились. И старуха рассказала им о том, что у него случилось
    с Синим царем и как он приблизился к смерти в тюрьме Синего царя, - а  в
    повторении нет пользы.
       И потом царь Тадж-аль-Мулук, отец Девлет-Хатун, собрал вельмож своего
    царства и заключил договор Бадиаль-Джемаль  с  Сейф-аль-Мулуком  и  стал
    награждать  роскошными  одеждами  и  поставил  людям  кушанья.   И   тут
    Сейф-аль-Мулук поднялся и поцеловал землю перед Таджаль-Мулуком  и  ска-
    зал: "О царь, прощенье! Я попрошу тебя об одном деле и боюсь, что ты во-
    ротишь мне мою просьбу". - "Клянусь Аллахом, - ответил Тадж-аль-Мулук, -
    если бы ты потребовал моей души, я не отказал бы тебе ради  того  добра,
    которое ты сделал". - "Я хочу, - сказал Сейф-аль-Мулук, чтобы  ты  выдал
    царевну Девлет-Хатун за моего брата Сайда, и мы все стали бы твоими слу-
    гами". И Тадж-аль-Мулук отвечал: "Слушаю и повинуюсь!" - а затем вторич-
    но собрал вельмож царства и заключил договор своей дочери Девлет-Хатун с
    Саидом, я кадии написали запись.
       А когда кончили писать запись, рассыпали золото и серебро, и царь ве-
    лел украшать город, а потом устроили торжество. И Сейф-аль-Мулук вошел к
    Бади-аль-Джемаль, и Сайд вошел к Девлет-Хатун в одну и  ту  же  ночь.  И
    Сейф-аль-Мулук оставался наедине с Бади-аль-Джемаль сорок дней, и в  ка-
    кой-то день она сказала ему: "О царевич, осталась ли у тебя в сердце пе-
    чаль о чем-нибудь?" - "Аллах спаси! - воскликнул Сейф-аль-Мулук. - Я ис-
    полнил мою мечту, и не осталось у меня в сердце никакой печали, но я хо-
    чу встретиться с моим отцом и с моей матерью в земле Египта и посмотрев,
    остались ли они здоровыми, или нет".
       И Бади-аль-Джемаль приказала нескольким своим слугам доставить его  с
    Саидом в землю Египта, и Сейф-альМулук встретился со своим отцом и с ма-
    терью, и Сайд тоже, и они провели с ними неделю. А потом каждый  из  них
    простился с отцом и с матерью, и они отправились  в  город  Серендиб.  И
    всякий раз, как их охватывала тоска по родным, они ездили к ним и  возв-
    ращались. И Сейфаль-Мулук жил с Бади-аль-Джемаль наилучшей и приятнейшей
    жизнью, и Сайд с Девлет-Хатун так же, пока  не  пришла  к  ним  Разруши-
    тельница наслаждений и Разлучительница собраний.
       Да будет же слава живому, который не умирает, он  сотворил  тварей  и
    определил им смерть, он первый без начала и последний без конца! Вот ко-
    нец того, что дошло до нас из рассказа о Сейф-аль-Мулуке и Бади-аль-Дже-
    маль, а Аллах лучше знает правду и истину".