 |
|
Рассказывают также, что некий достойный человек говорил: "Я не видел
женщины с более острым умом, лучшей сообразительностью, более обильным
знанием, благородной природой и тонкими свойствами, чем одна женщи-
на-увещательнида из жителей Багдада, которую звали Ситт-аль-Машаих.
Случилось, что она пришла в город Хама, в год пятьсот пятьдесят пер-
вый [432] и увещевала людей целительным увещанием, сидя на скамеечке, и
заходили к ней в жилище многие из изучающих фикх [433], обладателей знания
и вежества, и беседовали с ней о предметах законоведения и вступали с
ней в прения о спорных вопросах, и я пошел к ней, и со мною был товарищ
из людей образованных, и когда мы сели подле нее, она поставила перед
нами поднос с плодами, а сама села за занавеску. А у нее был брат, прек-
расный лицом, который стоял рядом с нами, прислуживая. И, поевши, мы на-
чали беседу о законоведении, и я задал ей законоведный вопрос, заключав-
ший разногласия между имамами, и женщина начала говорить в ответ, и я
внимал ей, но мой товарищ смотрел на лицо ее брата и разглядывал его
прелести и не слушал ее. А женщина смотрела на него из-за занавески. И,
окончив говорить, она обратилась к нему и сказала: "Я думаю, что ты из
тех, кто предпочитает мужчин женщинам".
"Так", - отвечал он. И она спросила: "А почему это?" И мой товарищ
отцветил: "Потому что - Аллах поставил мужчину выше женщины..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Четыреста двадцатая ночь
Когда же настала ночь, дополняющая до четырехсот двадцати, она сказа-
ла: "Дошло до меня, о счастливый царь, что шейх ответил ей словами: "По-
тому то Аллах поставил мужчину выше женщины, а я люблю предпочитаемое и
питаю неприязнь к предпочтенному".
И женщина засмеялась, а затем она спросила: "Будешь ли ты справедлив
ко мне в прении, если я вступлю с тобой в спор об этом предмете?" -
"Да", - отвечал шейх. И женщина спросила: "В чем же доказательство пред-
почтения мужчины женщине?" - "В передаваемом и познаваемом, - отвечал
шейх. - Что до передаваемого, то это Книга и Установления [434], а в Книге
слова его - велик он! - мужчины да содержат женщин [435] на то, в чем дал
им Аллах преимущество друг над другом. И слова его - велик он! - и если
не будут двое мужчин, то мужчина и две женщины. И слова его - велик он!
- относительно наследства: и если его братья и сестры, мужчины и женщи-
ны, то мужчине столько же, сколько на долю двух женщин. И Аллах - слава
ему и величие! - поставил мужчину выше женщины в этих местах и поведал,
что женщина - половина мужчины, так как он достойней ее. А в Установле-
ниях - то, что передают о пророке, - да благословит его Аллах и да при-
ветствует! - который назначил виру за женщину в половину виры за мужчи-
ну. Что же касается познаваемого, то мужчина - действующий, а женщина
предмет действия".
И увещательница молвила: "Ты отлично сказал, о господин, но клянусь
Аллахом, ты высказал мои доводы против тебя своим языком и произнес до-
казательства, которые против тебя, а не за тебя. А именно, Аллах - слава
ему и величие! - поставил мужчину выше женщины одними лишь свойствами
мужского пола, и в этом нет спора между мной и тобой. Но по этим
свойствам равны и ребенок, и мальчик, и юноша, и зрелый человек, и ста-
рик, и между ними в этом нет разницы, и если преимущество досталось им
лишь благодаря свойствам мужского пола, твоей природе надлежит питать
такую же склонность, и душе твоей так же отдыхать со старцем, как она
отдыхает с мальчиком, раз между ними нет разницы в отношении мужского
пола. Но между мной и тобой возникло разногласие лишь о желательных ка-
чествах в прекрасной дружбе и наслаждении, и ты не привел доказательства
преимущества в этом юноши над женщиной.
"О госпожа, - сказал ей шейх, - разве ты не знаешь, что юноше присуща
стройность стана, розовые щеки, прекрасная улыбка и нежные речи. Юноши в
этом достойнее женщин. А доказательство этому то, что передают со слов
пророка, - да благословит его Аллах и да приветствует! - который сказал:
"Не смотрите постоянно на безбородых, взгляд на них - взгляд на большег-
лазых гурий". Предпочтение мальчика девушке не скрыто ни от кого из лю-
дей, и как прекрасны слова Абу-Новаса:
Вот меньшее из достоинств, присущих им:
Их кровь тебе не опасна и тягость их.
А вот слова поэта:
Сказал имам Абу-Новас (а ведь за ним
Стезей распутства и веселья следуют):
"Народ, душок их любящий, воспользуйся
Усладою, которой не найти в раю!"
И также, когда описывающий старается, описывая невольницу, и хочет
скорее сбыть ее, упоминая ее прекрасные черты, он сравнивает ее с юно-
шей..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи,
Четыреста двадцать первая ночь
Когда же настала четыреста двадцать первая ночь, она сказала: "Дошло
до меня, о счастливый царь, "то шейх говорил: "И также, когда описываю-
щий старается, описывая невольницу, и хочет скорее сбыть ее, упоминая ее
прекрасные черты, он сравнивает ее с юношей изза его преимуществ, как
сказал поэт:
Их бедра, как у мужчин. Коль любят, дрожат они,
Как ветвь сотрясается под северным ветром.
И если бы юноша не был достойнее и прекраснее, девушку не уподобляли
ты ему. И знай - да хранит тебя Аллах великий! - что юношу легко вести,
он согласен с желаниями, прекрасен в общении и по качествам, и склоняет-
ся от противоречия к согласию, в особенности если у нее пробивается пу-
пок, и зеленеют его усы, и течет алая юность до щеке его, так что стано-
вится он подобен новой луне. Как прекрасны слова Абу-Теммама [436]
Сказали мне сплетники: "Пушек на щеках его!"
Я молвил. "Не говорите много! То не порок,
Коль бедра имеет он, что книзу его влекут,
И вьется на жемчуге ланиты пух молодой,
И роза поклялась нам упорною клятвою,
Что щек его не оставит диво их дивное.
Вот с ним я заговорил безгласными веками,
А то, что ответил он, - словечко его бровей.
Краса его та же все, как прежде я зная ее,
А кудри хранят его от тех, кто преследует.
И слаще, прекраснее черты его той порой,
Когда заблестит пушок и юны его усы"
И все, кто бранит меня теперь за любовь к нему,
Коль речь о нас с ним зайдет: "Он друг его", - говорят.
А вот слова аль-Харири [437] - и он хорошо сказал:
Сказали хулители: "Зачем эта страсть к нему?
Не видишь ли - волосы растут на щеках его!"
Я молвил: "Клянусь Аллахом, если хулящий нас
Увидит в глазах его путь правый - не будет тверд.
Кто жил на такой земле, где вовсе растений нет,
Уедет ли из нее, как время весны придет?"
А вот слова другого:
Сказали хулители: "Утешился!" Лгут они!
К кому прикоснулась страсть, забыть тот не может,
Его не забыл бы я, будь розы одни на нем;
Так как же забуду я рейхан вокруг розы.
И слова другого:
О, как строен он! Глаза его и пушок его?
Заодно друг с другом людей лишают жизни.
Он пролил кровь мечом нарцисса отточенным,
А вожен перевязь его из мирты.
И слова другого:
Не вином его опьянялся я - его локоны
Людей всегда хмельными оставляют.
Его прелести завидуют одна другой,
И все они пушком бы быть желали.
Вот достоинства юношей, которые не дарованы женщинам, и достаточно в
этом у юношей перед ними заслуги и преимущества".
"Да сделает тебя здоровым Аллах великий! - сказала женщина. - Ты сам
себя обязал спорить и говорил, ничего не упуская, и привел те доказа-
тельства, которые упомянул. Но теперь стала явна истина, не отклоняйся
же от пути ее, а если ты не удовлетворен доказательствами в общем, я те-
бе изложу их по отдельности. Заклинаю тебя Аллахом! Куда юноше до девуш-
ки и кто сравнивает ягненка с антилопой! Девушка нежна в речах и прек-
расна станом, она подобна стеблю базилика, с улыбкой как ромашка и воло-
сами как узда. Ее щеки как анемон и лицо как яблоко, губы как вино и
грудь как гранаты; ее члены гибки как ветви, и она обладает стройным
станом и нежным телом; нос ее как блестящее острие меча, лоб ее светел и
брови сходятся, и глаза ее насурмлены. Когда она говорит, свежий жемчуг
рассыпается из ее уст, и привлекает она сердца нежностью своих свойств,
а когда она улыбнется, подумаешь ты, что луна заблистала меж ее губ; ес-
ли же взглянет она, то мечи обнажаются в ее глазах. У ней предел прелес-
тей, я к ней стремятся кочующий и оседлый, и ее губы румяны и нежнее
сливочного масла и слаще на вкус, чем мед..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Четыреста двадцать вторая ночь
Когда же настала четыреста двадцать вторая ночь, она сказала: "Дошло
до меня, о счастливый царь, что женщина-увещательница, описывая девушку,
говорила: "И ее губы румяны и нежнее сливочного масла, и слаще на вкус,
чем мед". А после этого она сказала: "И ее грудь подобна большой дороге
меж гор, и на ней соски, точно шкатулки из слоновой кости, и живот с
нежными боками, подобный расцветающему цветку, с мягкими складками, пок-
рывающими друг друга, и плотные бедра, словно столбы из жемчуга, и яго-
дицы, которые волнуются как хрустальное море или горы света, и у нее
тонкие ноги, и руки, похожие на слитки самородного золота. О бедняга,
куда людям до джиннов! Не знаешь ты разве, что цари-водители и благород-
ные владыки всегда женщинам покорны и полагаются на них в наслаждении. А
они говорят: "Мы овладели шеями и похитили сердца!" Женщина скольких бо-
гатых сделала бедными и скольких великих унизила и скольких благородных
превратила в слуг! Женщины прельщают образованных, посрамляют благочес-
тивых и разоряют богатых, и делают счастливых несчастными, но при всем
том лишь сильнее у разумных к ним любовь и уважение, и не считают они
это бедой и унижением. Сколько рабов ослушалось из-за них своего господа
и прогневало отца и мать, и все это из-за победы страсти над сердцами.
Разве не знаешь ты, о бедняга, что для женщин строятся дворцы и перед
ними опускаются занавески; для них покупают невольниц, из-за них льются
слезы, и для них приготовляют благовонный мускус, драгоценности и амбру.
Ради них собирают войска и возводят беседки, для них копят богатства и
рубят головы, и ют, кто сказал: "Земная жизнь означает: женщины"был
прав. А то, что ты упомянул из благородных преданий, было доводом против
тебя, а не на тебя, таи как пророк - да благословит его Аллах и да при-
ветствует! - сказал: "Не смотрите постоянно на безбородых: взгляд на них
- взгляд на большеглазых гурий", - и уподобил безбородых большеглазым
гуриям, а нет сомнения, что то, чему уподобляют, достойнее уподобляемо-
го. Не будь женщины достойнее и прекраснее, с ними бы не сравнивали дру-
гих. А касательно твоих слов, что девушку сравнивают с юношей, то дело
обстоит не так; напротив, юношу сравнивают с девушкой и говорят: "Этот
юноша - точно девушка". Стихи же, которые ты приводил в доказательство,
возникают от уклона природных свойств в этом отношении. Что же касается
преступников из потомков Лота [438] и непослушных развратников, которых
осудил в своей славной книге Аллах великий, не одобряя их отвратительных
действий, то Аллах великий сказал: "Познаете ли вы мужчин среди людей и
оставите ли вы сотворенных для вас вашим господом жен ваших? Нет, вы
племя преступающее". Это те, кто сравнивают девушку с юношей, так как
они погружены в разврат и непокорны и следуют своей душе и шайтану, и
даже говорят, что женщина подходит для обоих дел сразу, и уклоняются от
того, чтобы идти путем истины среди людей, как сказал старейшина их
Абу-Новас:
Она стройна, подобная мальчику,
Годна и сыну Лота и бдуднику.
А касательно того, что ты упомянул о красоте растущего пушка и зеле-
неющих усов и о том, что юноша становится от них красивее и прелестнее,
то, клянусь Аллахом, ты уклонился от пути и сказал неправильно, так как
пушок изменяет красоту прелестей на дурное".
И затем ода произнесла такие стихи:
"Явился пушок на лице и отметил
За тех, кто любил и обижен им был.
Когда на лице его вижу я дым,
Всегда его кудри как уголь черны,
Когда вся бумага его уж черна,
Как думаешь ты, где же место перу?
И если другому его предпочтут,
То только по глупости явной судьи".
А окончив свои стихи, она сказала тому человеку: "Слава Аллаху вели-
кому..."
И Шахразаду застигло утро, и она прекратила дозволенные речи.
Четыреста двадцать третья ночь
Когда же настала четыреста двадцать третья ночь, она сказала: "Дошло
до мета, о счастливый царь, что женщина-увещательница, окончив свое сти-
хотворение, сказала тому человеку: "Слава Аллаху великому! Как может
быть от тебя скрыто, что совершенное наслаждение - в женщинах, и вечное
и постоянное счастье бывает только с ними? И ведь Аллах - слава ему и
величие! - обещал пророкам и святым в раю большеглазых гурий, и назначил
их в награду за праведные дела, а если бы знал Аллах великий, что усла-
дительно пользоваться другим, он этим наградил бы праведников и это бы
им обещал. И сказал пророк: (да благословит его Аллах и да приветству-
ет!) "Любезны мне из благ вашей жизни три: женщины, благовония и прохла-
да глаз моих - молитва". И Аллах назначил юношей лишь слугами для проро-
ков и святых в раю, так как рай - обитель счастья и наслаждения, а оно
не бывает совершенно без услуг юношей. А употребление их не для услуг -
это безумие и гибель, и как хороши слова того, кто сказал:
Нуждается коль мужчина в муже, это беда,
А склонные к вольным, те и сами свободны.
Как много изящных, ночь проспав вблизи мальчика,
Наутро окажутся торговцами грязью.
Как разница велика меж ними и тем, кто спал
С прекрасной, чей черный глаз чарует нас взором!
Поднявшись, дает она ему благовония,
Которыми весь их дом пропитан бывает"
А потом она сказала: "О люди, вы вывели меня за пределы законов стыда
и среды благородных женщин и привели к неподобающему для мудрых пустос-
ловию и непристойности. Но сердца свободных - могилы тайн, и собрания
охраняются скромностью, а деяния судятся лишь по намерениям. Я прощу у
великого Аллаха прощения для себя и для вас и для всех мусульман, - он
ведь прощающий, всемилостивый!"
И затем она умолкла и ничего не отвечала нам после этого, и мы вышли
от нее, радуясь тому, что приобрели полезное в беседе с нею, и жалея,
что с нею расстались.
|
